— Чтобы получить прибыль в кратчайший срок? — поинтересовалась я.

Кажется, мои слова уязвили его.

— Нет-нет. Это чтобы собрать и сохранить утерянные ценности, найти для них новые дома, которые бы позволили достойно применить их.

— И получить неплохой финансовый результат, — добавила я.

Он помрачнел.

— Значит, я — этот ценный актив, господин Лупан? Я — товар? До сих пор вы не применяли для описания моей персоны подобные термины. Правда, до сих пор меня уже пытались запугать, на меня нападали, одурманивали наркотиками и похищали. Вы подослали ко мне этих созданий, чем бы там они ни были.

Я показала взглядом на кукол.

— У нас не было времени, чтобы устраивать церемонии. Это была возможность…

— Меня не интересует, что это было, господин Лупан. — отчеканила я. — Мне ясно одно: я не вижу ни одной причины помогать вам.

Он снова воровато оглянулся через плечо.

— Скоро они будут здесь, — прошептал он. — Они думают, что я готовлю вас к встрече с ними. Я утратил их расположение. Я боюсь за мою работу… даже за мою жизнь. Если вы дадите мне любую информацию, какую-нибудь гребаную мелочь, чтобы я передал ее Молодому хозяину, я сохраню свое влияние и смогу вам помочь.

— И как же вы поможете мне? — поинтересовалась я.

Весь его облик выражал отчаяние.

— Как смогу. Вряд ли это будет что-то значительное — но я использую все маленькие возможности, которые будут в моем распоряжении. И столько раз, сколько смогу. Но вы должны дать мне что-нибудь.

Этот человек обезумел от страха за свою жизнь. Я видела это в смене микровыражений на его лице, в языке жестов, которые он не мог контролировать своей волей, ощущала в запахе его пота, насыщенном феромонами ужаса. Можно убедить окружающих в своем страхе, обладая соответствующими навыками — и у стороннего наблюдателя не возникнет ни малейших сомнений в этом — но физиологические реакции такого уровня невозможно подделать. Ну, вообще-то, можно — но для этого надо быть шпионом высочайшего уровня, или асассином.

Словом, я была уверена, что страх Лупана настоящий. И в моей власти было слегка облегчить его. Это давало мне совсем небольшой — но все же рычаг влияния на него. Что, в свою очередь, выражаясь на языке Блэкуордс, делало его моим ценным активом. Но я понимала, что должна сообщить ему что-то действительно важное и дорогое для меня. Если бы я попыталась надуть его, отделавшись какой-нибудь ерундой — он сразу понял бы это, и мой единственный шанс был бы утрачен. Даже если бы мне удалось водить его за нос некоторое время — рано или поздно он раскусил бы обман, и последствия для меня оказались бы еще хуже. У меня не было возможности определить степень и глубину осведомленности Блэкуордсов обо мне или о Зоне Дня. Вполне возможно, они знали столько, что разоблачили бы любую мою ложь. В общем, чтобы быть полностью уверенной, я должна была говорить только правду.

— Докажите, что можете помочь мне, — потребовала я. — Скажите, где я нахожусь.

У него затряслись руки. Я услышала шаги, приближающиеся снаружи по коридору.

— Это странноприимный дом. — прошептал он. — Странноприимный дом на территории миссии Экклезиархии на Фениксиан-Сквер.

— Сколько времени я была без сознания?

— С прошлого вечера, — ответил он. — Восемь часов!

— На каком этаже мы сейчас?

— Трон святый… — его голос превратился в сиплый писк. — На шестом!

— Кто направляется сюда, господин Лупан?

Его смятение, похоже, достигло предела.

— Молодой хозяин. Молодой хозяин и его личные агенты. Телохранители.

— И что он собирается сделать?

— Продать вас. Продать вас, конечно же!

— Кому, господин Лупан?

Он стиснул голову руками — воплощение горя и паники.

— Его святейшеству Понтифику Урба, первосвященнику Королевы Мэб! — просипел он. — А теперь умоляю вас! Прошу, сообщите мне что-нибудь в ответ!

Я посмотрела ему в глаза.

— Меня зовут Элизабета Биквин, — произнесла я.

Глава 22.

Сделка от имени понтифика

Дверь отворилась и в комнату вступил Балфус Блэкуордс. Лупан вскочил и отступил на шаг назад, склонив голову и сцепив перед собой руки. Я заметила, что и куклы соскользнули со своих кресел, спрыгнули на ковер и застыли в благоговейном внимании.

Я решила не вставать.

Блэкуордс был облачен в темно-зеленый костюм с рубашкой бледно-лилового цвета. У рубашки был маленький круглый гофрированный кружевной воротничок, подпиравший подбородок, а из-под рукавов костюма высовывались рубашечные манжеты из такого же кружева, что и воротник. К его левому лацкану был приколот замысловатый серебряный знак. На его лице застыло холодное и суровое выражение. Как и в нашу прошлую встречу он смотрел на меня свысока и с большой долей презрения. Тогда я вколола ему наркотик, погрузив в беспамятство — хотя, в общем-то, не хотела этого делать. Теперь я чувствовала, что он очень зол по этому поводу и изнемогает от желания примерно наказать меня за то, что я так непочтительно обошлась с его персоной.

Только то, что я была очень ценным товаром, удерживало его от решительных действий.