Читаем Пария полностью

— Найди Блэкуордса. Приведи его вниз, к лестнице. Спроси, как он может прокомментировать эту информацию. Спроси насчет ее происхождения. И объясни, что Церковь не одобрит, если он попытается использовать отличную репутацию своего торгового дома, чтобы одурачить нас.

Священник кивнул и выбежал вон. Хоуди взглянул на меня.

— Не хочешь ничего сказать? — поинтересовался он.

— Только то, что знаю, как меня зовут. — ответила я.

Понтифик, сидевший у нас за спиной, снова пришел в возбуждение. Я слышала, как он, запинаясь, твердит:

— Шаги! Шаги! Один за другим! Век между двумя шагами! Медленный путь! Медленный путь в темное место!

— Он хочет говорить с ней, — произнес один из экклезиархов, обращаясь к Хоуди. Исповедник подвел меня к трону Понтифика. Понтифик часто моргал и с трудом сглатывал, словно ослепленный ярким светом. Он бессильно свесил голову, тряся жирными брылями щек, и посмотрел на меня. Казалось, он впервые с момента появления смог сфокусировать взгляд. И, похоже, он только сейчас рассмотрел меня как следует.

— Дайзумнор, — грустно пробормотал он, — Дайзумнор.

Он издал негромкий, печальный, хныкающий звук.

— Элизабета.

— Ваше Святейшество?

— Тебе суждено… суждено идти в темноте. Это долгий путь. Они сожалеют об этом.

— Куда я должна идти?

Он не подал ни единого знака, по которому я могла бы понять, что он меня слышит. Его глаза забегали туда-сюда.

— Они думают, это эхо, только эхо старого, мстительного призрака — но нет. Он здесь. Вот увидишь. Это навсегда. Он все вынес. Он такой же старый, как когда-нибудь сможет быть человеческое существо, такой же старый, как старик на золотом стуле.

Я взглянула на Хоуди. Его взгляд из прорезей маски выдавал беспокойство.

— Я видел твою душу, — шептал Понтифик, снова пуская слюни; его глаза смотрели неожиданно-ясно, — Это не черная душа. Она лучше и светлее. Она сияет. Я видел это. Смотрите! Смотрите — вон там.

Мы с Хоуди повернулись, чтобы посмотреть, куда он показывает — и одновременно почувствовали себя полными идиотами.

— Мы слишком утомили его, — сказал мне Хоуди.

— Нет! — запротестовал Понтифик. — У меня целый список того, что я должен ей сказать. Это очень важно. Очень-очень-хочем-точим. Ооой! Скажите ему. Скажите ему это! Скажите — Дайзумнор прячется за картинами, но это только для отвода глаз.

— Но я не… — начала я.

— Он должен узнать. Скажи ему, о чем трещат Восемь. Скажи ему об этом. Скажи ему — так можно понять, что они внутри. И еще скажи — ойй, это тоже важно!.. Скажи ему, чтобы наплевал на граэлей. Гораздо важнее — кто командует граэлями.

— Оставь его в покое, он устал, — произнес Хоуди.

— И кто командует ими? — спросила я. Внезапно мной овладело чувство, что за его безумием скрывается какая-то страшная истина. Он только что произнес слово, которое я слышала при самых ужасных обстоятельствах, в ночь падения Зоны дня: «граэль». Я попыталась внести хоть какую-то ясность, наугад используя слова, которые слышала в течение последних нескольких часов.

— Ими командует Король? — спросила я. — Или Восемь?

Он замотал головой так, что во все стороны полетели брызги слюны, а его щеки затряслись, как желе.

— Восемь — это Восемь, и кто его знает, чем они питаются. Они только выполняют приказы Короля. А, если Король командует ими — я не знаю, что нам делать.

— Отойди, — сказал Хоуди, оттаскивая меня назад. — Ему сейчас будет плохо.

— Но я только хотела…

— Мы должны начинать испытание, — раздраженно бросил Хоуди. — И хватит приставать.

— Кто он? — обратилась я к Понтифику, когда меня выводили вон, — Кому я должна сказать все это?

Дергаясь на своем троне, больше не глядя на меня, Понтифик издал долгий, шипящий и булькающий звук — словно шипение пара, выходящего из котла под большим давлением. Звук был похож на слово. Что-то вроде:

— Шшип!

Хоуди вывел меня в центр комнаты, который освободили экклезиархи. На своем месте остался только один латунный пюпитр для чтения — он находился прямо перед разбитым старым алтарем, стоявшим дальше, у стены библиотеки. Странно, но это напомнило мне упражнения в стрелковой галерее Зоны Дня.

— Встань здесь, — скомандовал он.