Читаем Пария полностью

Вы когда-нибудь были там? У Святого Орфея? Я знаю, что там много кто побывал. Каждый год этот храм посещают тысячи паломников. Конечно же, большие здания есть в других городах и на других планетах — но это было первое грандиозное Имперское здание, которое я увидела, и таким оно навсегда останется в моей памяти. Оно ошеломляет. Главная часть увенчанного куполом здания размером примерно с городскую площадь, толпы пилигримов и богомольцев, собирающихся здесь, напоминают поросль лишайника. Примерно половина этой площади уставлена рядами церковных скамей — тысячами рядов, где любой верующий может сидеть, вознося молитвы или созерцая главный алтарь. Купол настолько огромен и высок, что под самой его вершиной клубятся облака — результат действия внутреннего микроклимата. Нескончаемые толпы людей входят сюда через обрамленные колоннами дверные проемы, расположенные по всему периметру главного зала, а ряды эскалаторов — такие же, как тот, на котором сейчас стояли мы — доставляют посетителей из расположенных рядом зданий. Каждый ряд эскалаторов вытягивается из открытого рта — такого же, как тот проем, через который мы попали в храм — но эти рты принадлежат другим лицам: они больше, сплошь покрыты сверкающими листами золота, и увенчаны громадными головными уборами в виде солнечных лучей. Стены базилики словно составлены из этих гигантских лиц: исполненные благоговейного страха, застывшие в экстазе людские лица — это из их ртов тянутся ряды эскалаторов, — и чередующиеся с ними благородные лики, обрамленные стилизованными шлемами, символические образы Адептус Астартес.

Все, что здесь слышно — негромкое звучание заполненной пустоты, в этом огромном пространстве все звуки скрадываются расстоянием. Тысячи людей переговариваются внизу, хоры поют, паломники возносят молитвы — но все эти звуки на такой огромной площади звучат не громче статических помех на радиоволне, и превращаются в неразборчивый шум из-за эха. Помещение заливает туманный свет, который исходит словно с самих небес свет — он напоминает свечение золотых ламп в туманный день.

В это увенчанное куполом пространство замыкает алтарная часть — гигантское ущелье, стены которого образованы возносящимися ввысь органными трубами и хорами, спускавшимися вниз, к эффектно расположенным узким проходам, которые вели к высокой центральной платформе и престолам для высокопоставленных лиц. Они свысока взирали на отвесные стены этого мрачного ущелья, тянущиеся к солнцу, на темные зевы труб, на все эти острые, украшенные колоннами утесы, поднимающиеся из тьмы на свет божий.

— Мне сказали, что тебя зовут Элизабета, — произнес исповедник, пока мы спускались на эскалаторе вниз.

— Да, сэр, — ответила я.

— Очень советую тебе сотрудничать с нами, Элизабета, — заметил он. — Отвечай на его вопросы. Будь учтива. Хотя его манеры могут показаться странными.

Я чувствовала, что он старается показаться доброжелательным, чтобы подготовить меня к чему-то, что, по-видимому, должно было поставить меня в неловкое и затруднительное положение.

— Когда вы говорите «странными», сэр…

— Я имею в виду, что вера — тяжкий груз для таких людей, как он. Его разум часто пребывает вдали от всех, занятый незримым делом благочестия. Тебе может показаться, что он не от мира сего.

Я кивнула.

— Возможно, тебя будут проверять. За этим мы и идем в медную комнату. Он хочет тебя проверить, а посредники хотели бы наблюдать, как он будет испытывать тебя.

— Посредники?

— Не волнуйся насчет этого, — произнес он.

— Я хочу произвести благоприятное впечатление и служить святому отцу, как самому Императору, — ответила я. — И у меня получится лучше, если я буду знать, что надо делать.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Вы же сами советовали мне сотрудничать с вами. — напомнила я.

Он пожал плечами и кивнул.

— Посредники представляют интересы стороны, которая действует заодно с диоцезой Санкура. Они будут присутствовать там, но ты их не увидишь.

— Потому что они желают остаться незамеченными?

— Да, а еще потому, что их не… — он осекся, казалось, обдумывая свои слова, и закончил: — Да, пусть это и будет причиной.

Я была практически уверена, что он едва не сказал: «Потому что их не так-то просто увидеть».

Эскалатор довез нас до пола базилики, и мы сошли со ступеней. Стражи в своих иконописных масках поклонились, когда исповедник прошел мимо них. На вымощенном плитами полу ничком лежали паломники — руки раскинуты, лоб прижат к холодному камню. Трубный звук доносился из одного угла, глухой голос рокотал из другого. От всего этого создавалось впечатление, что здесь, под одной крышей, одновременно проходит несколько церковных служб и церемоний. Я бросила взгляд вверх, на окружавшие нас лица с открытыми ртами — золотые, как лики ангелов, огромные, как небо; а эскалаторы тянулись с их губ, словно длинные языки рептилий.