Читаем Пария полностью

Спустя некоторое время Зона Дня погрузилась в тишину.

Я проснулась глубокой ночью, в кромешной тьме. Весь дом спал, огни были погашены. Вечером я рухнула в койку и заснула поверх книги, которую читала, а в моей лампе выгорело топливо, и она погасла. И мне снился сон. Во сне я видела бесконечные пыльные полки, заставленные всякой рухлядью — уверена, что эта часть сна выросла из моего визита в торговый дом «Блэкуордс». Еще там были куклы, которых я видела в витрине — теперь они были включены и говорили со мной, вернее — беззвучно открывали свои механические рты. Я чувствовала взгляд, наблюдавший за мной в течение всего сна. Я не видела лица наблюдателя — но глаза казались холодными, как медные монеты, поэтому я решила, что это был взгляд Юдики Совла.

Тут следует заметить, что я никогда не придавала снам особого значения. Я не слишком доверяла тому, что делают толкователи снов или онейрокритики, и не верила в пророческую природу сновидений — хотя отлично знала, что многие сильные мира сего на протяжении долгой истории Империума Человечества в своих деяниях руководствовались ясными и отчетливыми видениями, которые посещали их во сне.

Но для меня, по моему личному опыту, сновидения не имели никакой особой ценности — и я не доверяла тем, кто полагал иначе. Сны всегда были для меня чем-то эфемерным, неясным, преходящим. В сущности, это были лишь дневные впечатления, разобранные на части и снова соединенные дремлющим разумом в странном, неправильном порядке — а потом предстающие в беспорядочном кружении, словно палые листья на осеннем ветру, и именно это кружение создавало иллюзию того, что они живут собственной жизнью, и заставляло искать в них некий скрытый смысл.

Сны — это всего лишь отдых разума и воспоминания о неких событиях, которые произвели на человека особенное впечатление. Это что-то вроде перезагрузки той вычислительной системы, которой я считаю человеческий ум. В них нет никакого тайного смысла и их не следует принимать во внимание.

Все это, впрочем, не мешает им волновать и тревожить нас.

Итак, я проснулась в полной темноте и с обманчивой уверенностью, которую дают сновидения, почувствовала, что взгляд из сна все еще устремлен на меня.

Это было очень странное и любопытное ощущение. Несколько секунд я лежала тихо, воображая, что мой сон шутит надо мной шутки. Я думала, что скоро это ощущение исчезнет, как это обычно происходит со снами.

Но оно не уходило. Я чувствовала, что не одна, или, точнее — ощущала чужеродное назойливое присутствие в Зоне Дня, присутствие некой враждебной силы, которая проникла сюда, воспользовавшись нашим сном, и теперь наблюдала за нами.

Я вылезла из кровати и накинула одежду — первое, что попалось под руку в этой кромешной темноте. Было холодно, этот холод я ощутила особенно остро. Зона Дня находилась на возвышенности — так что, ночью здесь бывало холоднее, чем в других местах, особенно когда ветер с Гор налетал на холмы Хайгейта, но этот холод был необычным, в нем чувствовалось нечто странное.

Я чиркнула спичкой — не для того, чтобы зажечь лампу, а чтобы взглянуть на пламя. Огонек мерцал и клонился от сквозняка.

Я так и знала. Зона Дня была старым зданием со своим характером и особенностями. Если прожить в этом месте достаточно долго, начинаешь понимать их. Я знала, что в моей комнате огонек может колыхаться только если ветерок дует по коридору от западной лестничной площадки, а единственная возможность для такого ветерка — это оставленная открытой нижняя входная дверь.

Я потушила спичку. Потом надела ботинки и вышла в коридор, осторожно закрыв за собой дверь комнаты.

В коридоре было так же темно, но мои глаза уже привыкли. Едва заметный свет звезд проникал сквозь застекленную кровлю и потемневшие от смога окна, окружая предметы бледным серебристым контуром. Все остальное тонуло в иссиня-черной мгле. Теперь я отчетливо ощущала сквозняк — слабое, но постоянное веяние холодного ветерка.

Я была полностью уверена, что никто не проникал внутрь. Скорее всего, кто-то просто забыл закрыть дверь внизу. У Зоны Дня были отличные системы безопасности — его защищали ограды и безотказные автоматические системы охраны, сенсоры и детекторы движения и взрывные устройства с растяжками — их устанавливали в основном в «глухомани». В общем, Зона Дня точно не была местом, куда кто-то мог запросто проникнуть, оставаясь незамеченным.

Кроме, разве что, безжалостного убийцы, агента Когнитэ, который смог сделать это.

Эта мысль успокоила меня. Ключевое слово не прозвучало. Если бы кто-то проник сюда — сработали бы системы охранной сигнализации. И пусть даже убийце из Когнитэ удалось обойти их — ментор Заур нашел его прежде чем тот вышел за пределы тренировочного зала.

Я дошла до лестницы. Кинув взгляд вниз, вдоль поблескивающих перил, на глубокий, длинный пролет деревянного лестничного марша, я почти ничего не видела. Я ожидала увидеть бледный луч света, проникший в открытую дверь внизу. Но никакого света не было. Я снова ощутила сквозняк — легкое дуновение коснулось моей щеки.