Читаем Пария полностью

Ответ прозвучал далеко не сразу, поскольку тревога, вызванная неожиданным появлением врага, продолжала волновать наши ряды. Так продолжалось до тех пор, пока Эвадина не взобралась на своего чёрного коня, подняла меч и громким резким голосом эхом повторила клич защитника, который наша рота тут же подхватила. И скоро уже крик нёсся по всей шеренге:

– Да здравствует король Томас! Да здравствует король Томас! – и аристократы вместе с керлами вскидывали вверх своё оружие. Я кричал вместе со всеми, хотя моё внимание сосредоточилось в основном на тёмном, зазубренном силуэте, венчавшем теперь противоположный холм.

Король, к его чести, не уехал тотчас же, а оставался ещё по меньшей мере целую минуту: сидел на великолепном белом коне, подняв руку в латной перчатке в знак признания похвалы своего войска. Если растущая толпа врагов всего в нескольких сотнях шагов и беспокоила его, то он этого никак не показывал. Глядя, как спокойно он принимает лесть своих солдат, я был вынужден заключить, что этот человек, пусть и не обладает геройским голосом, но и трусливым его сердце не назовёшь.

Крики продолжались, сэр Элберт снова направил своего коня к королю и опустил голову, обращаясь к нему негромко, но явно настойчиво. Что бы он ни сказал, это убедило короля развернуть коня и уехать, а свита направилась к центру строя, где развевалось ещё более высокое королевское знамя.

– Встаньте! – стальной голос Эвадины приковал к ней все взгляды – она остановила своего коня перед ротой Ковенанта. Мы, как один, поднялись под её суровым, непримиримым взором, которым она окинула каждое лицо, заглянула в каждую пару глаз. Помню её в тот миг как воплощение целеустремлённости, словно решимость и непоколебимая воля переплавились в плоть и доспехи. Все мы знали без тени сомнения, что каким бы ни был исход на этом поле, наш капитан ни за что с него не убежит. Сегодня она решила победить или умереть, и я знал, что многие, если не большинство вокруг меня, собирались разделить её судьбу.

Тория, естественно, стала исключением, поскольку как раз в этот миг она наклонилась и блеванула мне на сапоги.

– Так тебе, блядь, и надо, – выдохнула она, шагнув назад и вытирая рот. Её последнее слово утонуло в резком крике Эвадины:

– Время сомнений прошло!

От этих слов мои товарищи-солдаты приосанились. Помимо вони от блевотины Тории я чуял запах пота и едкий смрад мочи, но на удивление не чувствовал, что хоть одна душа здесь собирается сбежать. Взор Эвадины и её слова держали нас на месте не хуже любых оков.

– Знаете, как вас называют в этой армии? – спросила Эвадина, не обращая никакого внимания на длинную шеренгу пикинеров, деловито выстраивавшихся на холме за её спиной. – Отбросы, злодеи, – продолжала она. – Жалкие подонки королевства. Вот как о вас думают ваши товарищи. Не стану спрашивать, согласны ли вы, ибо знаю, что они неправы. Я знаю, что лучше буду сражаться здесь, вместе с вами, чем среди лучших рыцарей всех ковенантских королевств на земле. Ибо я смотрю сейчас на настоящие сердца и души. Я смотрю на истинные клинки Ковенанта, которых сегодня научатся боятся клинки Самозванца и его злобной орды.

Тут от вражеского воинства донёсся нестройный рёв – какофония труб, горнов и совершенно немелодичных волынок, какие встречаются в горных районах герцогства Альтьена. Видимо, в рядах Самозванца было немало дикарей из горских кланов. К этому немелодичному визжанию вскоре добавились вопли и размахивание оружием, и орда Самозванца, выкрикивающая боевые кличи, стала напоминать лесную чащу в бурю. Крики и жестикуляция продолжились, когда вся вражеская линия бросилась вперёд, и чаща стала тёмно-серой волной, несущейся к нам по склону. На мой всё более встревоженный взгляд она казалась неумолимой и неодолимой, и это впечатление усиливалось рыцарями в доспехах, которые ехали лёгким галопом позади левого фланга.

– Они хотят, чтобы вы их боялись! – сказала Эвадина, по-прежнему не соизволив обернуться на врага. – А вы боитесь? – вопросила она, высоко подняв меч. – БОИТЕСЬ!?

В ответ вырвался дикий крик:

– НЕТ!

Крики продолжались, рота сотрясалась от ярости и нетерпения – от эмоций, к которым только мы с Торией оставались невосприимчивы. Я чувствовал, как она уткнулась мне в спину и тихим шёпотом повторяла одно слово:

– Бля, бля, бля, бля…

– За Ковенант! – резкий крик Эвадины пронзил яростный гул, и его тут же эхом повторил каждый человек в роте. Кроме того, я услышал, как его подхватили и солдаты слева от нас. Среди них были и подневольные керлы, и ветераны из верхнего Кордвайна под началом тощего, как веретено, аристократа, которому на вид было не больше шестнадцати лет. Посмотрев туда, я увидел, как этот ребёнок кричит вместе со своими солдатами, подняв забрало, за которым скрывалось бледное, хрупкое лицо, и размахивая булавой – я и не подумал бы, что он сможет такую поднять.

– За Ковенант!

Крик раздавался снова и снова, и Эвадина повторяла его, направляя чёрного коня до самого конца нашей линии, стоявшей посреди травянистого берега.

– За Ковенант!