Читаем Паргелий полностью

Очнувшись, Гриф ощутил ломящую боль в плече. Возможно, именно она его и разбудила. Сталкер видел как будто сны, видел себя в них. Странные сны. Он не мог сказать, что именно в них не так. Очень реалистичные? Невероятно последовательные и длинные? Сложно запутанные, не характерные для примитивизма потока бессознательного? Он лежал в кромешной темноте и моргал. «Почему темно? Закончился керосин?» - вполне возможно, он давно не подливал в лампу. Гриф посмотрел вверх. Люк захлопнулся - нет щелей. Сталкер с кряхтением и болью поднялся на ноги. «Что произошло? - думал он о потери сознания и последовавшем падении. - Все, катарсис? Я помираю? Сосуд лопнул? Инсульт? Или… Идиота кусок, надо было в перископ сначала глянуть». Гриф нашел разгрузку на кровати, вынул из кармашка фонарь. После чего заправил лампу.

Сталкер подошел к самопальному «перископу», собранному из трубы, насквозь проходящей через верхнюю потолочную панель, и запрятанного внутри нее эндоскопа с длинным проводом. Камера скрывалась в металлическом коробе, как бы случайно валяющемся среди прочего хлама.

Гриф подсоединил эндоскоп к ПДА, включил устройство. На экране возникла картинка привычного пейзажа при дневном свете. Он сразу увидел слепых псов. Гриф медленно вращал перископ, обозревая ближайшие окрестности. Насчитал пять особей. Одни слонялись по элеватору, другие лежали, спали, глодали. «Они что, здесь обосновываются? - задался Гриф вопросом и удивился. - Здесь жрать нечего. Скоро уйдут. Не меня же сторожат. Хотя…» Пси-волк с серой линялой шерстью приковал к себе внимание. Крупный псионик, превосходящий почти в два раза обычного слепого пса, что-то грыз возле бетонного забора. «Это он меня саданул, - догадался Гриф, - выключил моментом».

Монитор коммуникатора заметно потускнел. Сталкер вспомнил, что давно его не заряжал. Снял с руки и проводами подсоединил к аккумулятору, специально приобретенному для такой цели. Также имелась ручная динамо-машина, но он не хотел сейчас ею пользоваться.

Слепые псы с псиоником мало беспокоили, беспокоил сон, который сталкер видел в отключке, причем картина постоянно пополнялись новыми деталями. Гриф не знал, как это понять. Какие-то знания, воспоминания вроде бы его собственные, запрятанные когда-то очень далеко, вылезали из своих погребков неудержимо, с напором, как пена из бутылки с пивом. Они были непривычные, смутно знакомые, как дальние родственники, объявившиеся через много лет. Вроде бы одно лицо, но сильно изменившееся, узнаваемое где по голосу, где по росту, где по очкам. Их было много, они толпились, говорили наперебой. Сталкер обозревал их сумбурно и ничего не понимал. Спертый воздух, рвотный запах, боль, слабость не позволяли сосредоточиться и разобраться.

Он сел на кровать, прислонился спиной к стене. Дотянулся, погасил лампу, выключая царивший кругом бедлам. Сталкер не заметил, как уснул, а может, и не засыпал вовсе. Только когда очнулся, уже был другим человеком. Он это ощутил сразу. Гриф не знал, сколько прошло времени в забытьи, собственно, не задумывался об этом вовсе. Поток воспоминаний продолжал литься, но уже не такой лавиной, как в первые часы. Постепенно заполнились все ячейки гигантского пазла прожитых дней. Он не мог поверить в происшедшее с ним в прошлом и в то же время не мог не поверить. Это были действительно его воспоминания. Ему трудно еще было разобраться в циклах, очередности, в новых лицах, в смене времен, но суть он ухватил.

В ряду прочего он вспомнил, откуда взялась пачка в руке, кто на ней писал и что обозначали «НАДО ПСИУДАР», и звезда, и «ПОМОГИ», и «К7». Вспомнил Качаку, мехбазу, котельную, Федорыча, Коленьку, Авигайль, робота, научников в комбезах, вспомнил сбитый вертолет, понял, откуда ствол черного дерева в фюзеляже, вспомнил, кто может швыряться такими штуками и где лес из них, опавшие желтые листья тоже вспомнил. Вспомнил катушку, майку с картой, вспомнил Яву, первую встречу в «Передозе», как шли по зоне и как умирал в пожарном депо. Вспомнил про Яву. Именно эти воспоминания оказались самыми ценными, самыми дорогими, самыми печальными и трагичными одновременно. Он поверить не мог, что собственноручно закончил эту историю. Был шок. Взрыв мозга. Сердце бухало и не хотело успокаиваться. Гриф вскочил, зашагал по берлоге. «Что я наделал? ЧТО! Я! НАДЕЛАЛ!! - кричало его сознание, - ЭТИМИ САМЫМИ РУКАМИ!!» Он поражался, как так, ничего не шелохнулось, не екнуло. Совсем ничего, полный штиль. Даже звездочка… «Он... Он вспомнил, раз меня не прикончил. Ява-то вспомнил! А я, дегенерат распоследний, НЕТ!!» Гриф схватил себя за волосы, закинулся и завыл.

Наверное, при этом жутком, полном тоски и одиночества вое все слепые псы встрепенулись, замерли и вслушивались, пока он не стих.