– У меня не было возможности посетить знаменитые Кувшинки Моне, – сказал Ву Се, Лан и другим восьми художникам, стоявшим тесной группой. – Кто-нибудь из вас хочет пойти со мной?

Вся группа направилась следом за Ву в первую овальную галерею.

– Он начал слепнуть, когда писал их, – объяснял Ву, показывая на большие картины, развешенные на стенах. – И подарил их Парижу… в обмен на обещание построить для них музей.

Несмотря на то что Се четко знал, зачем он здесь и что ему предстоит, он невольно залюбовался работами Моне. Две картины были не меньше шести футов высотой и тридцати футов длиной. Две другие были такие же высокие, но вполовину короче. Он стоял посередине овального зала, и казалось, что картины обволакивают его. Се представил, что заблудился в саду художника. Остальные посетители галереи исчезли. Холодные голубые и зеленые, лавандовые и нежно-розовые оттенки абстрактных прудов и неба, цветов, деревьев, их отражения в воде наполнили Се красотой, от которой он оцепенел, затаил дыхание от восторга. Во второй раз в Париже он почувствовал, как в нем закипают слезы. Эти картины казались ему чистым и безупречным выражением красоты природы. Связь, которую испытывал Се от общения с художником, умершим почти девяносто лет тому назад, казалась глубже, чем все, что происходило с ним когда-либо.

Се знал, что у него есть работа, которую он должен сделать, являясь Панчен-ламой. И если повезет, у него появится шанс исполнить свое предназначение. Но в новой жизни ему надо будет найти место для искусства. Да, его каллиграфия в сравнении с работами Моне была незначительна, но для того, чтобы быть художником, не надо ни с кем соревноваться.

Кали ему говорила об этом. Говорила, что важна та энергия, которую передаешь вселенной, когда создаешь свои творения, позитивная, мощная энергия, преображающая землю.

Ах, Кали. Как бы ей понравились эти картины! Какое впечатление они произвели бы на нее? Как он будет по ней скучать! Стоит ли это такой жертвы? Отказаться от нее, профессии и работы?

– Мы идем в другой зал, – сказала Лан. – Ты с нами?

– Я догоню.

Лан пошла вперед, оставив Се одного в толпе незнакомцев. Или ему так показалось поначалу. Потом Се заметил Ру в другом конце зала. Казалось, что пекинский студент увлекся картинами, так же, как и Се.

Но Се в этом сильно сомневался. Он сомневался, что Ру вообще смотрел на картины, но был уверен, что тот следит за ним.

Глава 53

9.56

Жас и Гриффин вместе вышли из особняка на Рю де Сен-Пер. Накрапывал слабый дождь. Они раскрыли зонтики, потом свернули в сторону Сены. Ничто в их походке не говорило о том, что они спешат.

Они шли вдоль реки, по зелено-бурой поверхности которой сыпал мелкий дождь, и голубое небо в ней больше не отражалось. Движение на дорогах было сильным, но из-за дождя на широком бульваре осталось мало людей.

– Ты видишь полицию? – спросила она Гриффина.

– Да.

Но в то утро их интересовала не полиция.

– Еще кого-нибудь?

– Не уверен.

Они обсудили это с Малахаем накануне вечером и еще раз утром. Когда Ани и ее спутник не связались с теми, на кого работали, должны были вступить в действие другие планы. Приходилось признать, что за ними следят, подслушивают и шпионят.

Пока они шли, Жас представила себе карту, которую показал им Робби. Сейчас он должен появиться на поверхности из люка в шестом микрорайоне и быть уже в пути.

В семь часов утра она и Гриффин выбрались наружу, спустились по тоннелю и встретились с Робби в первой камере. Это по-прежнему было самое безопасное место, чтобы спрятаться. Они принесли ему чистые вещи и инструкции от ламы из буддийского центра.

Когда Жас спросила, как прошла ночь, он лишь пожал плечами.

– Ты говорил с Ани? – спросил Гриффин.

– Недолго.

– Что-нибудь узнал?

Он покачал головой. У Жас защемило сердце за брата. Она видела боль предательства в темных кругах под его глазами, в складках вокруг губ, которые за ночь, казалось, стали еще глубже.

Жас и Гриффин дошли до Понт де ля Конкорд, моста, соединявшего Левый берег с Палас де ля Конкорд. Они наметили этот маршрут накануне вечером. Посередине моста Гриффин взял Жас за руку и прислонил к балюстраде. Они стояли и смотрели на реку.

– Мы просто туристы, – произнесла она.

– Или любовники, – сказал он и поцеловал ее.

Чтобы притвориться? Чтобы сбить с толку тех, кто за ними следит?

– Не хочу тебя отпускать, – сказал он, когда оторвался от Жас.

Гриффин сказал, что они с женой живут раздельно, но раздельное проживание не означает развод. И когда бы он ни говорил о Терезе и Элис, что-то в его голосе заставляло Жас думать, состоится ли этот развод, как результат времени, проведенного порознь.

– Жас, нам есть о чем поговорить. Как только Робби будет в безопасности и дома.

На другой стороне моста они прошли на Рю де Риволи, спрятавшись от дождя под аркадой. Когда они дошли до «Отеля де Криллион», Жас указала на здание.

– Почему бы нам не выпить кофе? – Она произнесла слова так, будто только что об этом подумала, словно они до двух часов ночи не планировали с Малахаем, как добраться до музея Оранжери, не вызвав ни у кого подозрений.