– Блин! – Соня прямо в одежде залезла под одеяло. – Что ты за человек такой? Ты ведь сама была не одна.

Я промолчала: я была с массажистом, а она – с Каном и Гаевым. Сразу, причем, с двумя. Обижаться было бессмысленно. Она была красивее, чем я и ее хотели все мужчины их класса. Можно было лишь проклинать Судьбу, Вселенную, Деда Мороза… Я сбросила Сонину руку. Привычно, хотя и после долгого перерыва, мысленно пожелала ей сдохнуть от рака матки.

Потом перевернулась на бок и закрыла глаза.

«Женское счастье – подруги-страшилы»

Сонечка сидела на кухне.

Мрачно подперев рукой щеку, раскладывала пасьянс. На отодвинутом стуле висел Андрюшин халат. Стояла недопитая чашка кофе. Вспомнив, что у него сегодня свадебный макияж, я убрала чашку в мойку и, игнорируя Софу, принялась готовить себе овсянку.

Она тоже поднялась; сгребла карты и бросив их на микроволновку, включила чайник.

Когда я еще была маленькой, я думала, что будучи Очень Хорошей Девочкой, я сумею завоевать бабушкину любовь. С тех пор у меня остались неврозы и страх, что мне ни за что, ни про что отвесят вдруг подзатыльник, наорут, или поставят в угол, прицепившись к какой-нибудь ерунде. Когда бабуля была не в духе, а не в духе она была практически целыми днями, вопросы вины или невиновности не представляли для нее интереса.

Стоя на Сонечкиной кухне, игнорируя саму Сонечку, я пыталась прикинуть, как скоро смогу позволить себе снимать квартиру. Выходило, что очень нескоро. В голове крутились неприятные мысли – не съехаться ли мне опять с Бонечкой?

– Ты все еще злишься? – спросила Попова, когда я села за стол.

Я закатила глаза: нет, что ты! Сегодня утром я проснулась и поняла, как это беспочвенно. Если тебе потребуется почка, возьми мою и даже не вздумай меня будить. Почки, что ли, для тебя жалко?

– Я не думала, что тебе так важно, – сказала Сонечка, потупив глаза. – Думала: все мы друг друга знаем, потрахаемся и все.

Я проглотила это вместе с ложкой овсянки. Что еще мне оставалось? Она говорила правду. Меня угнетало это и еще понимание, каким я была говном. Но я не могла признаться в том, что завидую. Даже самой себе. Словно какая-то сила, схватив за горло, душила Правду.

– Спасибо, за информацию.

Соня как-то странно на меня посмотрела. Было тихо-тихо. Словно город за окном затаил дыхание. Оставалось лишь дождаться, пока между нами прокатится перекати-поле и ветер заиграет «мелодию смерти» из ковбойского вестерна.

– Серьезно? Ты из-за этого все хорошее, что между нами было, просто похеришь?

– А что хорошего между нами было? Мы просто не могли заниматься сексом с парнями. Теперь мы можем. Вот и все «хорошее», что не так?!

Она помолчала, умоляюще глядя на меня, сквозь слезы.

– Ты знаешь, что я тебя лю, правда? – спросила она. – Ты для меня важнее, чем они оба сразу.

Тарелка рухнула в мойку, разбившись вдребезги. Овсянка повисла на стенах, словно ошметки чьих-то мозгов. Мне всегда казалось, что Сонечка придает нашим телесным экзерсисам значение, которого никогда не придавала сама. И это знание меня придавило.

– Еще бы! – сказала я яростно, не в силах смотреть ей в глаза. – Ты это доказала. Так что все, хватит. Давай обрежем финальную часть… И да, мать твою! Ты должна была подойти и спросить. Ты знаешь, что будь у меня телефон, я никогда бы твой звонок не проигнорировала! Просто тебе хотелось сразу двоих. Признай это! Когда я игнорировала твои звонки? Я бы ответила, даже если бы гранату в зубах держала!

– Нет, не хотела! Я думала, ты нашла кого-то… Я думала, ты хочешь быть с ним! Любовь это не только то, чего я хочу! Любовь, это еще и уступки! Ты не брала телефон и я решила, что это просьба оставить тебя в покое. Тем более, Макса ты обломала.

Я понимала, что Соня на самом деле так думает: что для меня имеет значение лишь она. Потому что она обнимала меня, рыдала, говорила, что любит. А я ее ненавидела. Всеми фибрами своей кровоточащей души. Я тоже разрыдалась, уронив голову на сложенные вместе руки. От осознания, что прежний, красивый отрезок кончился.

От бессилия что-либо изменить.

Я поняла вдруг, почему Макс не мог выставить девушку без помощи Ирки. Потому что это невыносимо: ощущать себя такой тварью. Но поняла слишком поздно, когда сама загнала себя в ловушку.

– Прости меня!..

Истолковав все по-своему, Сонечка, примостилась у моих ног, обхватила руками мои колени.

– С этого дня, только вместе, договорились? И только на телефоне. Всегда!

Если она хотела меня добить, у нее получилось.

«Запах керосина».

Квартиру искать, я конечно, не стала. Точнее, купила газету, но вместо того, чтобы внимательно изучать «Недвижимость», перешла к разделу «Работа за рубежом». Нашла какую-то незнакомую фирму. Пошла просмотр и… стала ждать звонка.

Прошла неделя, и мне позвонили с фирмы. Велели приехать, поговорить.