Макар подошёл к заключённому в металлическую рамку снимку, любопытно было взглянуть на ту, кто обучала Риту. Он хмыкнул. Валерия была молодой красивой женщиной с короткой стрижкой. Даже очень красивой. Вот только глаза смотрели как-то уж слишком строго. А её сестра выглядела как серая мышка, она улыбалась, однако в этой улыбке проступала натужность, а в чертах лица ощущалась усталость. Очевидно в то время, когда был сделан этот снимок, болезнь уже вовсю властвовала в организме сестры Валерии.

– А что с сестрой? – поинтересовался Макар. – Она умерла?

Рита замялась.

– Если честно, понятия не имею. Она в другом городе жила, Валерия мне о ней ничего не рассказывала, лишь то, что болезнь её убивает.

Нахмурившись, словно эта тема задела её за живое, Рита отправилась на кухню, вернулась с металлическим черпаком для соуса с узким «носом» сбоку.

– Вот. Лучше не придумаешь.

Черпак отправился в сумку Макара. Рита достала телефон, позвонила Капитану. Равнодушный голос произнёс: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».

– Проклятье, – поморщилась Рита. – Будем считать, что с Капитаном случилась беда. И мы уже ничем не можем помочь. Жаль, конечно. Но позже я ещё попытаюсь дозвониться.

С суровым выражением лица она вызвала такси, после чего, положив биту в спортивную сумку, они покинули квартиру Валерии.

Глава одинадцатая

Водитель недовольно скривился, когда узнал, куда именно ему нужно доставить пассажиров.

– Знаю, где эта деревушка, – проворчал он. – Но там дорога плохая, не проехать. Я вас могу только до Выселок довезти, а там уж вы пёхом. Идёт?

– Идёт, – согласилась Рита. – Пёхом, так пёхом.

Дорога до Выселок заняла около получаса. Рассчитавшись с водителем, Макар и Рита выбрались из машины, сориентировались и двинулись к лесной тропе. Погода была такая же пасмурная, как и в нижнем слое, только более сырая. Всё вокруг выглядело застывшим, словно поздняя осень замерла в каком-то тревожном ожидании и лишь вездесущие вороны и отблески в стылых лужах оживляли безрадостный пейзаж. Небо походило на каменную плиту, тяжело нависшую над безмолвным миром, над окутанными дымкой чёрными столбами электропередачи и деревьями, которые будто бы нарисовал в пространстве измождённый депрессивный художник.

– По моим прикидкам до деревни около километра, – заявила Рита. – Переместимся в нижний слой прямо там, на месте. Переместимся, быстренько отыщем ядовитую слизь и мигом обратно. И там нам нужно быть постоянно начеку. Как я и говорила, за городом в нижнем слое опасно. А ещё и деревня эта…

Обходя лужи, они вошли в пределы леса. Пахло сыростью, прелой хвоей. Макару казалось, что сосны недовольно взирают на них с Ритой замаскированными во влажной коре глазами, как молчаливые стражи тишины, чей покой только что был нарушен.

– Эта деревня, – снова заговорила Рита, – я про неё в интернете читала. Хуже места в округе вряд ли найдётся. Помнишь, я тебе рассказывала, что всякие загрязнения, последствия техногенных катастроф отражаются в нижнем слое, как в кривом зеркале? Но тут порой отражается и другое зло. В городе, например, я знаю пару квартир, в которых на протяжении десятилетий совершались убийства. Уж не знаю, под воздействием ли паразитов, или нет, но совершались. И зло там копилось. Его чётко ощущаешь, когда в нижнем слое в такую квартиру заходишь. На уровне подсознания, что ли, ощущаешь. Переступаешь порог – и хочется бежать, бежать оттуда сломя голову и не оглядываться. Злые квартиры, тёмные. А в деревне, куда мы с тобой топаем, много страшного случилось, если, конечно, в интернете я вычитала правдивую информацию.

– Помню, там какие-то сектанты жили в девяностых годах, – сказал Макар задумчиво. – И, кажется, там куча народу отравилось насмерть. Громкое было дело, в газетах об этом писали, по телику показывали, хотя я уже и не помню подробностей.

– Восемнадцать человек отравилось, – подтвердила Рита. – Но страшные вещи ещё раньше начали происходить. Такое ощущение, что эта деревушка проклятая. Или она на каком-то особенном месте стоит, где людям находиться противопоказано.

– Или там было гнездовье опасных паразитов, – предположил Макар.

Рита хмыкнула.

– А что, хорошая версия. Может, ты и прав. В общем, деревню эту братья разбойники основали, опять-таки, если верить интернету. Этих братьев потом в их же доме и зарезали. А в тридцатых годах девятнадцатого века, когда по Руси холера гуляла, болезнь больше половины населения Хрякино выкосила. В конце того же века в деревне несколько человек внезапно умерло и местные обвинили в этом вдову-ворожею. Они заперли её в избе и сожгли заживо вместе с избой. Куча народу в казни участвовало и что любопытно, суд их потом оправдал, представляешь? А троих, самых рьяных, суд приговорил к принудительному покаянию в церкви. Вот времена были дикие, да? И это ведь не средневековье какое, а девятнадцатый век! – Глаза Риты гневно блеснули. – Сожгли несчастную женщину и особого наказания не понесли за это.

Она подняла сосновую шишку, швырнула её в дерево. Затем продолжила: