Читаем Паранормальное рядом полностью

И дверь медленно распахнулась, обнажая за собой плотную черноту темного коридора. В темноте шевелилось что-то огромное, издавая звуки трущейся резины. С таким звуком штопор извлекает пробку из бутылки «Бордо», с таким звуком надевается противогаз, но сейчас этот скрип вызывал в Коле животное омерзение. Существо, издававшее эти звуки, в комнату не вошло, замерев на пороге.

– «Не посмеет! Тут свет и оно меня не тронет»! – пронеслось в голове Николая и в этот момент мерзкая, дурно пахнущая масса сделала шаг вперёд.

Позади несчастного манило оконное стекло, раскрашенное серебрящимся лунным светом, а впереди, за темным коридором, находилась спасительная дверь на лестничную площадку.

– «Не прыгну, черт побери, не прыгну! Буду бороться!» – решил Николай, но и в этом он ошибся.

Существо нерешительно постояло на пороге, затем сделала два быстрых шага по направлению к Николаю, уронило голову на бесформенное плечо и снова замерло, не сводя водянистых, крупных глаз от лица своей жертвы. Его гротескная, бесформенная туша, постоянно менялась, что-то склизкое и мерзкое копошилось в жидких, слипшихся патлах, по животу и груди пробегали крупные волны складок. Одной рукой существо оперлось о ближайшую стену, издав при этом отвратительный скрип и оставив на обоях полосу мокрой слизи. Распухший до безобразия безымянный палец отделился от руки и извиваясь пополз вверх к потолку по английским обоям, зеленое, студенистое существо не обратило на это никакого внимания, его слезящиеся большие глаза, по-прежнему не отрывались от лица Николая. И снова два быстрых, стремительных шага сократили расстояние между существом и человеком, «с таким проворством двигаются тараканы», – было последней осознанной мыслью несчастного мужчины.

Звон стекла, глухой удар и вой автомобильной сигнализации, с трудом перекрывающий пронзительный женский крик – это все, что осталось от ночи.

Меня выдернул из сна дверной звонок – раз, другой, третий. Долгие и протяжные ночные трели, раздавшиеся у моей двери в три часа ночи, не предвещали в последствии ничего хорошего. «Не открывать! Кто бы там ни был, он попросту не имеет права требовать меня посреди ночи», – но звонок трещал снова и снова, громко шаркая тапками, чтобы разбудить еще и соседей, я нехотя поплелся в сторону двери. На лестничной площадке слышались громкие, взволнованные голоса, судя по ним, за моей дверью стояло сразу несколько человек и среди них было, как минимум две гражданки, пытавшихся перекричать одна – другую.

Трое полицейских хранили молчание, ругалась моя соседка из квартиры напротив, отвечая в тон какой-то блондинке. Татьяну я узнал сразу, всех остальных видел впервые.

– Старший участковый Пономарев, – обратился ко мне один из полицейских, блеснув перед глазами своим красным удостоверением, – вы являетесь хозяином квартиры?

– Да, – честно признался я, не понимая к чему он клонит.

– Тогда попрошу вас проследовать в соседнюю квартиру для составления протокола!

Деваться мне было не куда, хотя я совершенно не понимал сути сложившейся ситуации. Лег я сегодня рано, за пол часа до одиннадцати, да и до этого навряд ли кто-то мог пожаловаться, на то, что у меня громко говорит телевизор, и тем не менее, я проследовал.

В соседской квартире воняло одеколоном, да так, что у меня уже через несколько минут начала кружиться голова – сказывалось последствие недавнего сна. Блондинка умолкла, а у Татьяны в глазах появились слезы. Но она не заплачет, это я знал за три года знакомства с соседями. В ее жилах текла южная кровь, а это уже кое-что значит. Высокая, смуглая, в меру красивая, она привлекала внимание не меньше, а может и больше, чем размалеванная блондинка с вырезом на груди и длинными ногами, в короткой юбке. Раньше я думал, что Татьяна родом из солнечного Кавказа – высокая, смуглая, с широко-поставленными раскосыми глазами, правильными чертами лица и высокими, волевыми скулами. Теперь же, увидев ее в несколько ином свете, я начинал склоняться, что в ней течет цыганская кровь.

Участковый, представившийся Пономаревым, продолжал строчить страницу за страницей, остальные молчали, бесцельно слоняясь из угла – в угол. В квартире царил образцовый порядок, если не считать жирных следов на полу, оставленных по всей видимости, босыми ногами, – «круглыми босыми ногами, не иначе – слонами», от этих мыслей меня отвлек старший участковый.

– Максим Александрович, а как же так получилось, что этой ночью вы ничего не слышали?

– Спал, – однозначно пояснил я.

– Допустим, и все же… – не унимался Пономарев, – допустим вы спали, но звон бьющегося стекла вы ведь должны были услышать?

– У нас с Ник…, – я вовремя прикусил язык, бросив взгляд на Татьяну, мне так никто и не удосужился объяснить причину ночного собрания, но кое-что из всеобщих разговоров я уже понял, – у нас с соседями стена общая, но она же несущая. И это в монолитном доме, тут стены такие, что стрелять буду – никто не услышит. Я турник вешал, промучился три часа к ряду, два алмазных сверла ухайдакал, – пояснил я, Татьяна кивала.