Читаем Парадокс Апостола полностью

Наспех сколоченная, изобилующая газетными штампами статья при других обстоятельствах вряд ли смогла бы удержать внимание Родиона, но она сопровождалась фотографиями с места происшествия и портретом подозреваемого. Из узкой газетной рамки на него смотрел человек, которого он видел всего один миг в своей жизни, но мог бы поспорить, что не ошибается. Апостолис Истрия был тем мужчиной, с которым тайно встречался Арно на своей винодельне в Алерии всего пару недель назад.

Осознание этого факта потрясло Родиона до глубины души и подтолкнуло к новым размышлениям. Все мелкие несостыковки и странности событий прошедшего месяца внезапно обрели скрытый смысл.

Он включил телевизор и, пробежавшись по разным каналам, наткнулся на интервью корреспондента Франс-2 с известным экспертом по вопросам национальной безопасности.

— Существующая версия преступления на первый взгляд кажется логичной. Но давайте зададим себе вопрос: если убийство совершено сепаратистами, то почему корсиканский националистический фронт еще не заявил о своей причастности? Или же Апостолис Истрия — бескомпромиссный фанатик-идеалист, действовавший в одиночку? Но тогда интересно было бы узнать, куда исчезло оружие с места преступления. Кто в тот вечер перекрыл бульвар Паоли, имитируя дорожные работы? Ведь совершить убийство на широкой, хорошо освещенной улице гораздо сложнее, чем в темном переулке. И самое главное: вы знаете много рыбаков, которые в состоянии произвести смертоносный выстрел в основание черепа объекта в глубоких сумерках?

— То есть вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что здесь еще слишком много неясного, чтобы делать окончательные выводы. Поражение движущейся цели двумя быстрыми, сбивающими с ног выстрелами в корпус плюс один точный в голову именуется «мозамбикской тройкой» и практикуется спецслужбами США, Германии и офицерами израильской армии, в общем, кем угодно, но только не дилетантами. Кроме того, результаты предварительной медицинской экспертизы дают основание думать, что выстрелы совершены человеком более высокого роста, чем обвиняемый, — об этом свидетельствует угол вхождения пуль в тело префекта.

— Что ж, похоже, «дело Апостола» может нас еще сильно удивить, приоткрыв завесу над истинными мотивами и организаторами этого преступления, — подытожил корреспондент, многозначительно глядя в камеру. — Может статься, что рыбак Истрия — не вдохновленный национальной идеей «ловец человеков»[12], а жалкая пешка в чьей-то большой игре?

Родион щелкнул пультом, и экран потух, комната погрузилась в полную тишину.

Медленно, как в состоянии невесомости, он достал свой рюкзак, который не брал в руки с момента возвращения с острова, и вытряхнул его содержимое на пол. Среди чеков, ключей и всякой дорожной мелочовки лежало то, что он искал.

Какое-то неведомое шестое чувство подсказало ему: нужно сохранить этот, казалось бы, никому не нужный клочок бумаги.

***

Понедельник начался с хорошей новости: удалось дозвониться до Робера. Тот был в прекрасном расположении духа и пригласил его зайти.

Издательство располагалось в элегантном здании со створчатыми окнами, в которые заглядывали любопытные химеры церкви Сен-Сюльпис. Робер восседал в кирпично-красном кожаном кресле и курил ароматную сигару.

Притворив за собой дверь и сразу же испросив индульгенцию за недавнее опрометчиво принятое решение, Родион рассказал ему вкратце о своем корсиканском приключении, опуская лишь некоторые детали. Робер продолжал пыхать сигарой, выпуская фигурные кольца дыма и глядя в окно. На мгновение Родиону показалось, что тот его совсем не слушал.

— Ты вляпался в неприятное дело, сынок, — наконец произнес старик, барабаня пальцами по поверхности рабочего стола. — С одной стороны, у тебя нет конкретных фактов: ну примерещился тебе этот греческий рыбак на винодельне — видел-то ты его издалека… Мало ли, по какому делу он там оказался. И все остальные твои аргументы, которыми ты меня тут забросал, прямыми доказательствами не являются, их присовокупят к делу, не более того. Зато ты станешь официальным свидетелем, и кто знает, чем это чревато.

Помолчав минуту, он внезапно развернулся, уставившись на Родиона дулами проницательных глаз.

— Но есть и другая сторона медали. По обвинению в преступлении, которого он, скорее всего, не совершал, за решеткой окажется невинный человек. Могу тебе с уверенностью сказать: кому-то очень нужно, чтобы он там оказался.

И тут уж тебе решать, хочешь ты дать ему шанс выбраться из этой истории или предпочтешь остаться в стороне. Впрочем, мы оба знаем, что мучиться угрызениями совести всю жизнь ты не станешь…