Читаем Парад Победы полностью

Как и условились, первыми рванули с наблюдательного пункта A. M. Воинков и его адъютант Н. И. Королев. Мы напряженно следили, как они, «выписывая» зигзаги, бежали, падали и вновь мчались к лесу. Когда эта пара была почти уже у цели, из нашего окопа выпрыгнули оставшиеся связисты командира полка и помчались по тому же маршруту. Но вдруг, как раз в это же время, появились немецкие бомбардировщики-штурмовики. Очевидно, недовольное результатами своей атаки, немецкое командование решило еще раз «обработать» нашу оборону и вновь перейти в атаку. Судя по всему, от намерения «столкнуть» нас с плацдарма немцы не отказались. Командир полка майор A. M. Воинков был прав, говоря, что противник допустил принципиальный просчет, когда перешел в танковую атаку: вместо того, чтобы нанести один мощный удар всеми танками сразу, он оставил часть машин на опушке леса, чтобы они поддержали своих огнем, и это, конечно, ослабило первую атаку и ее эффективность. Так рассуждал командир полка, и я с ним полностью был согласен. Фактически же многое нам было неизвестно. Не исключено, что вторая часть танков и все САУ перейдут в наступление вместе с пехотой, а последняя, возможно, так и не организовывалась для атаки, поскольку понесла большие потери от нашего артиллерийского огня и особенно от удара «катюш». _[331]

Итак, авиация противника начала свой штурм. Небо почернело от вражеских самолетов. Стало ясно, что немецкое командование решило парализовать весь плацдарм: они массированно наносили удар за ударом по нашему первому эшелону и одновременно бомбили объекты в глубине позиций, вплоть до переправы через Вислу. Стервятники шли волна за волной.

Между тем связисты командира полка, попав под бомбежку, еще и обстреливались каким-то орудием, скорее всего из танка. Пока им удавалось ускользнуть от поражения, мы решили бежать тоже. Однако едва первый мой связист высунулся из окопа, как сразу же на нашем бруствере разорвался снаряд. Солдат упал на дно окопа. Хорошо, что не ранило, но слегка контужен. Видно, противник засек наш окоп и постоянно следил за ним в прицел орудия. Стоит кому-то появиться — жди снаряда. Что делать? Выхода-то другого не было! Надо пружиной вскочить и бежать в разные стороны — авось, кому-то и повезет. В этом случае оставалась хоть какая-то надежда на спасение. А если задержимся, то первая же атака противника станет нашей общей погибелью.

К счастью, телефонная связь еще работала. Я попросил, чтобы открыли неподвижный заградительный огонь по опушке, откуда палили из пушек танки противника. Я знал, что такой огонь подготовлен и уже применялся не раз, поэтому рассчитывал, что его мы увидим уже через несколько минут. Так и произошло: наши товарищи понимали, в каком мы положении. Связист отключил телефон, и мы приготовились к «марш-броску». Поскольку тяжелее всех было радисту — его рация весила изрядно! — ему определили бежать слева — кратчайшим путем к посадке, ведущей к нашему лесу. Мне досталась середина, правый «фланг» — телефонисту. Мы выскакиваем из окопа — и врассыпную. Каждый по своему направлению, чтобы _[332] распылить внимание противника. Однако в это же время наши позиции опять накрыла очередная волна авиации противника. Как выяснилось позже (после возвращения из госпиталя), нашим, так сказать, «счастьем» было то, что немецкие летчики, бомбя наш передний край, бросали не осколочные, а фугасные бомбы. Очевидно, опасались поразить свои войска.

Вот так наша тройка попала в кромешный ад. Вой снарядов, грохот взрывающихся бомб, свист пуль — все смешалось в одну тяжелую гремучую какофонию. Черная земля, вывороченная при разрыве бомб, вздыбилась вверх, летела в черное от дыма и самолетов небо и тут же падала на поле, по которому мы бежали. Казалось, нашему пути к своим не будет конца. Наблюдавшие за нами командир полка и другие видели, как танк стрелял по бегущим. К сожалению, один из нас трех погиб сразу — это был телефонист. Я попал под разрыв бомбы, меня ранило, тяжело контузило и волной отбросило в заросший кустарником дорожный кювет. А третьему, т. е. радисту, который был в самом сложном положении, повезло: без единой царапины добрался до своих. Что это? Везение? Случайность? Это, конечно, судьба. Для всех троих она обернулась своей гранью. Я хоть пострадал, но остался жив и, конечно, как и радист, благодарен судьбе. А телефонист сложил голову. Причем трагически — его всего изрешетило осколками танкового снаряда.

Судя по рассказам моих товарищей, дальше события разворачивались так. Командир полка отыскал моего ординарца В. И. Василенко, который вместе с другими вытаскивал раненых артиллеристов к нашему, теперь уже новому, переднему краю, и дал задание: живым или мертвым отыскать и доставить ему Варенникова. Выделил ему разведчика.