Читаем Пара Ноя полностью

Трудно сказать, когда именно Яна начала высматривать Бога или божий промысел в обыденности. Но последние годы она яро мечтала осторожно прильнуть к какой-то из религий, чтобы обрести смысл, отличный от банального продолжения рода и биологически заложенных программ. А тут, через сгорбленного деда, пытающегося заигрывать и шутить, он к ней пришел. Сам. Бог.

– Можно? – удивила она престарелого пациента своей готовностью взять Тору.

– Да бери тогда, вот он, кирпич знаний. – Дед, прихрамывая, подошел к Яне и передал толстенную книгу, которую для вида пару раз притянул к плечу, будто разминаясь с гантелей. – Пряники точно не возьмешь?

– Спасибо, мне духовной пищи до вечера хватит. Вам что-нибудь нужно? – из вежливости поинтересовалась она.

– Покоя. Отсыплешь? – не унимался иронизировать лопоухий пациент.

– У самой дефицит.

Яна раздвинула шторы, впуская в палату хрустальные отблески весны, и устроилась на кровати. Читать полулежа всегда было ее любимым занятием в выходные, выключить разум и занырнуть в чужие непохожие жизни. Открыла огромную книгу, повертев ее в руках и с трудом поняв, что она непривычного формата, открывается с конца и листать ее нужно в другом направлении. Начала читать с самого начала: был свет и было хорошо. Но дальше что-то, как и положено истории, пошло не так, и в Эдемском саду исходные люди откровенно напортачили. Впервые Яна читала религиозное писание с позиции сюжета, а не мудрости. Есть же точка «А», в которой все в благости. И есть точка «Б», в которой непонятно как все оказались. Даже ветхозаветные притчи плохо объясняли, с какого ляду все перешли к грехопадению, как бы вроде наученные проказами Адама и Евы. Ну камон, сколько можно танцевать на граблях? Так все хорошо начиналось.

«И растлилась Земля пред Всесильным, и наполнилась Земля злодеянием. И увидел Всесильный Землю, что вот: растлилась она, ибо извратила всякая плоть путь свой на Земле» – с этих слов стало по-настоящему интересно.

Глава про вселенский потоп полностью иллюстрировала Янину жизнь.

«И сказал Всесильный Ноаху: „Конец всякой плоти настал предо мною, ибо вся Земля наполнилась насилием от них, и вот я истреблю их с Землею. Сделай себе ковчег из дерева Гофер…“» – Яна сразу вычислила, что Ноах – это Ной, который еще в детстве взбудоражил ее гораздо больше всех ветхозаветных персонажей. Вроде как, если бы не Ной, кирдык – нас бы не было. Практически марвеловский супергерой, спасший мир от конца света, а точнее, избранных. Почему-то она скорее видела в сказаниях комиксы, чем образы с иллюстраций Гюстава Доре. Ну хоть так.

Дождь наигрывал фугу ре минор на кровельном железе технической постройки под окнами. Яна смотрела на отрепья облаков, которые небо выжимало на город, как половую тряпку, и пыталась рассортировать воспоминания по папкам, чтобы, систематизировав их, вычленить тот момент, когда она начала возводить декорации Содома и Гоморры в своей жизни.

Возможно, тогда, когда на одной из тусовок, после финального дня съемок сериала о порноактерах, они устроили развратный междусобойчик прямо в съемочном павильоне, где набирали тягучий красный брусничный ликер в рот так, чтобы стекало по подбородку, каплями ягодной крови орошая ключицы, и после вливали в себя пенящееся игристое из горла. Липкие, сладкие, пьяные, сначала все просто касались друг друга в разговорах, позже скромный с виду ассистент продюсера в отутюженных сужающихся книзу брюках-галифе предложил понюхать запрещенные в стране попперсы – пары капель для сексуального возбуждения, купленные в секс-шопе в Восточной Европе. Эффект был скорее расслабляющий, нежели обостряющий чувствительность эрогенных зон, но расслабление дало свои плоды – а именно проявило спрятанное в недрах нейронных связей озорство. Когда осталась лишь творческая команда, в ход пошли старые школьные игры: «бутылочка» и «правда или действие», где все как один выбирали лезть на рожон делом, а не словом. Так, например, Яне выпало на спор поцеловаться с Крис. Сначала – в губы, чуть позже – с языками. Когда липкие от шампанского руки коснулись голых ягодиц одного из актеров, Яна поняла, что пора и честь знать. Они ретировались вместе с Крис и десантировались на диване в гостиной, уговаривая Никиту продолжить с ними банкет. Но тот отправил их в душ, смывать с себя липкое послевкусие ночи, и на то, что они направились в ванную комнату вместе, а не по очереди, не обратил внимания. Лишь позже, услышав через щелку двери заливистый девичий хохот, протиснулся внутрь, чтобы сложить мозаику из кусков женских тел, просвечивающих сквозь запотевшее стекло душевой. Яна предложила ему присоединиться, Крис подхватила ее пьяную браваду. Никита дождался, пока их гостья накинет полотенце и отправится шуровать в баре в поисках джина, включил воду на полную мощность, чтобы максимально заинтимить беседу с женой: