– А мне – нужно. Давай, до завтра, – распрощался он и поспешил к выходу, едва слышно матерясь, увидев пропущенные звонки на экране.

Яна думала, что будет чувствовать себя шлюхой, если переспит с кем-то в первую встречу или во вторую, что даже представлять кого-то реального и конкретного, мастурбируя, – сорт измены, а не эротическая фривольность. Более того, она никогда не инициировала интимную близость, всегда ждала ферзевого гамбита с мужской стороны. А тут сделала ход конем. Она достала стик и закурила электронную сигарету, размахивая рукой, чтобы рассредоточить дым: вдруг где-то замурован датчик пожарной сигнализации. Каждую затяжку ждала, что ее настигнет чувство вины, неловкость, что захочется содрать с себя кожу и запустить струю душа в промежность, очистив себя. Но, выкурив за час полпачки, она так и не смогла нащупать в себе признаки раскаяния. Может, задержка рейса? Или собственный порок наконец стал осязаем?

Яна вдруг заметила, что в спешке не сняла ни помолвочное, ни обручальное кольцо, и вспомнила, что формально она еще жена, однако изменой случившееся она не считала, впрочем, как и местью. Просто впервые в жизни разрешила себе не думать, а делать. И оказалось, это приносит удовольствие. Куда большее, чем тихая семейная жизнь, которую она себе вообразила и в которую зачем-то поверила.

Утомленная и при этом расслабленная оргазмами, она сама не заметила, как снова отключилась. Только на этот раз крепко и глубоко – просто черное полотно вместо снов и никакой тревоги.

Глава 4

– Яна Константиновна, просыпайтесь! Давайте руку, вечернюю капельницу сделаем. Дневную уже проспали!

После капельницы Яна бродила по палате, ей не спалось, несмотря на вколотые седативные. Девушка поджала пересохшие губы, думая о завтрашнем дне, который потребует от нее много сил и решений. Кулер оказался сломанным – из голубого крана лилась неприятная теплая вода.

Забавно. Так же постоянно было и в спортзале недалеко от Новодевичьего, из-за чего Яна сначала ругалась с администраторами, а потом смирилась. И именно со сломанного кулера началось знакомство с Никитой.

– Да, блин, опять она теплая! – Парень среднего роста с тонкими чертами лица, острым носом, уверенным взглядом и намокшими волосами до плеч, зачесанными назад после заплыва, жал на кнопки кулера, пытаясь добыть прохладной воды. – Как это вообще можно пить?

– Давай отпинаем эту штуку? Может, купят тогда нормальный. – Яна вышла из зала для пилатеса и чуть задела плечом сухощавого мужчину в яркой спортивной форме, пробиваясь к воде. Яна сразу приметила, что за одеждой скрывается литой торс.

– Не думаю. Если в бюджет не заложена покупка нового, то будем мы вообще без воды.

– Логично. Если что, в кофейне у выхода есть холодная. – Яна, закидывая полотенце на плечо, направилась переодеваться.

– А на Усачевском рынке обалденные холодные фреши. Гоу со мной? – поймал он ее за полотенце на входе в раздевалку.

– Фигня все эти фреши! А вот от джанк-фуда я бы не отказалась… – Яна ходила на спорт не фигуры ради, а по наставлению врача. Вечно работая, зажимая булавки губами в скрюченных позах, чтобы усадить на актеров костюмы, она заработала защемление поясничного нерва, и после новокаиновой блокады (спектакли из-за болезней костюмеров не отменяют) невролог отправил ее заниматься пилатесом и плавать трижды в неделю, чтобы не допустить рецидива. Это Никита шлифовал свое тело до статуи Аполлона и сбрасывал вес, чтобы снизить нагрузки на колени и пробежать очередной марафон, раструбив о достижении через фотографию с медалью на весь интернет.

– Ну и пошли на Усачевский. Будет тебе и фреш, и лучшая шаурма в городе!

– А ты хорош, с козырей заходишь! – Яна была приятно удивлена, что ее новый знакомый поддержал шальную идею, которая противоречила всем заповедям ЗОЖ.

– Ну а то! Меня Никита зовут, кстати. – Парень в кислотно-желтой футболке дружественно протянул руку.