Читаем Пара дракона полностью

Когда мы останавливаемся, он вскакивает на ноги. Оружие, которым он пользовался вчера, падает ему в руку. Я начинаю вставать, но он толкает меня на землю, а затем нависает надо мной. Хлопанье крыльев и визг продолжаются. Он поворачивается из стороны в сторону, выжидая, затем твари выныривают из темноты и нападают на него. Он замахивается, и одного из них разрубает пополам, но еще двое бьют его с другой стороны и вонзают в него зубы.

Он хватает одного свободной рукой, отрывает его и швыряет на землю, где затем пронзает его своим оружием. Еще двое набрасываются, но от этих он уклоняется. Схватив того, что все еще вгрызается в него, он отбрасывает его и закалывает. Он спотыкается и чуть не падает. Я не вижу никаких серьезных повреждений, но раны, которые у него есть, влияют на него.

— Сверре! — кричу я, когда еще один нападает на него со спины.

Он вращает своим оружием и бьет по нему, как битой по бейсбольному мячу. Его швыряет в темноту, и я слышу, как он ударяется о стену. Он снова спотыкается, и страх сжимает мои внутренности. Звуки тварей становятся все тише. Их осталось не больше двух или трех. Я встаю на колени позади Сверре, чтобы попытаться защитить его спину. Не знаю, чем и как, но я должна ему помочь. Он нырнул сюда, чтобы спасти меня, и я должна отплатить за эту доброту.

Две твари проносятся над нами, уклоняясь от света, струящегося из дыры над нами. Всего три или четыре метра, но, когда я падала, мне казалось, что это целые мили. Сверре делает круг, держа оружие наготове. Наши спины прижаты друг к другу, и я замечаю, что по его телу пробегает дрожь. Он дрожит, как будто его мышцы сводит судорога. Одна из тварей взвизгивает и набрасывается, только чтобы встретить свой конец на его оружии. Другая с визгом вылетает из дыры над нами. Теперь все тихо. Сверре делает еще один круг, потом его колени подкашиваются, и он падает на по.

— Сверре! — вскрикиваю я.

Он смотрит на меня, стоя на четвереньках. Мышцы его спины напрягаются так сильно, что я вижу, как они перекатываются под тканью. Его руки дрожат, и он едва может поднять голову, чтобы посмотреть на меня. Он поднимает руку в мою сторону, затем судороги достигают руки, поддерживающей его, и он падает лицом вниз.

— Нет! — я хватаю его за плечо и пытаюсь приподнять.

Он тяжелый, мне приходится напрячься, когда я пытаюсь перевернуть его. Он двигается, пытаясь помочь, но все его мышцы дрожат от сильных спазмов, и мне больно смотреть на них. Я переворачиваю его на бок, и он смотрит на меня с болью в прекрасных глазах. Его тело сотрясается в сильных конвульсиях, отчего он опрокидывается на спину. Он дрожит, дергает ногами, размахивает руками, а потом его глаза закрываются. И он неподвижно замирает.

— Нет, нет, нет, — повторяю я снова и снова, как мантру против самого худшего.

Прижав ухо к его рту, я слышу мягкий вдох. Он дышит. Слава богу! Я кладу голову ему на грудь и слушаю. Его сердце бьется, но как-то странно. В этом ритме слышится что-то неправильное. Но пока я склоняюсь к тому факту, что оно вообще бьется. Солнечный свет струится вниз из отверстия, через которое я провалилась, создавая круг обжигающе горячего света. Когда я касаюсь его лица и рук, они теплые. Я не знаю, слишком ли они теплые или нет. Его тело справляется с жарой этой планеты лучше, чем мое, но я не знаю о его физиологических потребностях. От жары мне становится не по себе, поэтому я решаю передвинуть его.

Присев у его головы, я подхватываю его под плечи и пытаюсь протащить мимо круга света. Он не двигается с места, поэтому я упираюсь пятками и откидываюсь назад всем своим весом. Мои ноги погружаются в песок по щиколотку, а затем он, наконец, скользит на несколько дюймов, достаточно далеко, чтобы я приземлилась на задницу. Я меняю положение, снова цепляю его и повторяю процесс. Мне приходится проделывать это пять раз подряд, прежде чем я, наконец, вытаскиваю его за пределы солнечных лучей.

Перемещение в тень позволяет мне видеть в тени и дает мне представление о планировке пещеры, в которую я упала. Похоже на какой-то старый туннель. Теперь, когда твари, напавшие на нас, исчезли, там пусто. Он тянется слева и справа от меня, насколько позволяет свет, пока ее не поглощает тьма. Стены такие же гладкие, как пол и потолок, как будто их пробурила машина. Они слишком гладкие и не похоже, что тунель образоваться естественным путем.

Грудь Сверре медленно поднимается и опускается, но он не двигается, поэтому я осматриваю его на наличие ран. Я нахожу несколько укусов, каждый из них воспален и распух. Хуже всего были те, что на спине, где ему приходилось отрывать тварей. Они вырвали куски его плоти, оставив открытые раны.