Вот конкретный пример такого боя из воспоминаний А. Т. Стученко, в 1941 г. – командира кавалерийской дивизии. Он решил подготовить артиллерийским огнём прорыв дивизии через деревню занятую немцами. «Подан сигнал „Пушкам и пулемётам к бою“. Они взяли с места галопом и помчались вперёд на огневую позицию. После первых же их залпов у врага началось смятение. В бинокль можно было видеть, как отдельные небольшие группы противника побежали назад к лесу. Но буквально через несколько минут … немцы оправились от первого испуга и открыли огонь по нашим батареям и пулемётам, которые всё ещё стояли на открытой позиции и стреляли по врагу. От первых же снарядов и мин мы потеряли несколько орудий и тачанок …». То есть, в данном случае наша артиллерия даже первой открыла огонь и даже имела возможность выпустить снарядов по 20 на орудие по врагу, до его первого выстрела, а к результату это не привело – немецкая полковая артиллерия всё равно выиграла бой.

В ходе боя противник может укрепиться так, что будет недоступен снарядом 75-мм калибра, скажем, в блиндаже или в подвале крепкого каменного здания. На этот случай в немецком пехотном полку было 2 тяжёлых 150-мм пехотных орудия. Они весили сравнительно не много (1750 кг) и стреляли на дальность до 5 км снарядом весом 38 кг. Предположим, что противник ведёт огонь из-за толстых стен подвального этажа многоэтажного каменного здания. Это 150-мм орудие могло при полном заряде выстрелить прямо в окно здания, либо уменьшив заряд, выстрелить вверх так, что снаряд бы упал на крышу здания и, проломив перекрытия, разорвался бы в подвале.

Некоторые читатели считают, что в нашем стрелковом полку был эквивалент этим орудиям – 4 120-мм миномёта, стрелявших минами весом 16 кг. Это не эквивалент и дело даже не в том, что мина весом 16 кг по пробиваемости и мощности не идёт ни в какое сравнение со снарядом весом 38 кг.

Миномёт – это не орудие точной стрельбы, это оружие заградительного огня, он стреляет не по цели, а по площади, на которой находится цель. По теории вероятности, если стрелять достаточно долго, то какая-нибудь мина попадёт и точно в цель. Но за время, которое потребуется для этой стрельбы, и цель может уйти из-под обстрела, и вражеские артиллеристы обнаружить позиции миномётов и уничтожить их. Да и представим, что в рассмотренном нами примере у каменного здания прочные бетонные перекрытия, которые мина насквозь пробить не может. Противник будет в безопасности от огня наших миномётов, поскольку в стену здания миномёт выстрелить не сможет.

А немецкое 150-мм пехотное орудие стреляло исключительно точно. Об этом можно прочесть в воспоминаниях человека, который поставлял в Вермахт это орудие, – у министра вооружения фашистской Германии А. Шпеера. В конце 1943 г. он посетил советско-германский фронт на полуострове Рыбачий и там: «На одной из передовых позиций мне продемонстрировали, какой эффект производит прямое попадание снаряда нашего 150-мм орудия в советский блиндаж … я своими глазами видел, как от мощного взрыва в воздух взлетели деревянные балки». Чтобы это было не слишком тяжело читать, процитирую и следующую фразу Шпеера: «Сразу же стоявший рядом ефрейтор молча рухнул на землю: выпущенная советским снайпером пуля через смотровое отверстие в орудийном щите попала ему в голову».

Немецкие генералы настолько точно подобрали параметры артиллерийского оружия для своих дивизий, что, за исключением противотанкового, оно всю войну не менялось и лишь в производстве технологически совершенствовалось. Правда, если его не хватало, то в полках вместо 75-мм лёгкого пехотного орудия использовалось 2 81-мм миномёта, а вместо 150-мм тяжёлого орудия 2 120-мм миномёта. Но это только в случае, если не хватало этих орудий.

А у нас в дивизиях в ходе войны артиллерия всё время менялась. В 1943 г. стали производить новую, лёгкую, весом 600 кг, 76-мм полковую пушку, но до раздельного заряжания так и не дошли …

Экономика войны