Читаем Пара беллум полностью

В тот период, когда Западник начал работу над Великим Проектом, новый Генсек был в самом начале периода своего укрепления у власти. Поскольку Западник по инерции считался ближайшим другом Генсека, в нем сразу же почувствовали угрозу «нового Поскребышева». Исключительное положение его отдела и его самого стало предметом пока еще негласной атаки со стороны «оппозиции» новому Генсеку. Масла в огонь подлила западная пресса, заговорив об угрозе реставрации сталинизма. И хотя все это было абсурдно, Генсек не мог с этим не считаться. И он использовал первый же предлог, чтобы дать понять «своим» и «чужим», что никакого «личного кабинета» и никакого «нового Поскребышева» не будет. Предлог этот — присвоение очередных воинских званий работникам аппарата. Генсек сам лично вычеркнул Западника из списка.

Удар был неожиданным. Удар ниже пояса. Удар в спину. Удар из-за угла. Западник впервые растерялся. В течение нескольких дней он был в состоянии полного отупения и окаменения. Но до инфаркта на этот раз не дошло, так как он еще не успел как следует оправиться от первого инфаркта. Тут есть какая-то странная закономерность, еще не открытая медициной. Подобно тому, как советский аппарат власти отмирает путем укрепления, работники этого аппарата тяжело заболевают и умирают путем выздоровления от прежних болезней и укрепления здоровья.

Все эти дни его преследовало видение Социолога.

— Болван, — звучал в его мозгу голос Социолога, — теперь ты на своей шкуре ощутишь действие Великого Закона Истории: чем разумнее задуманная реформа, тем ожесточеннее и глупее общество сопротивляется ее осуществлению.

Великая Кнопка

Кнопка снилась ему теперь каждую ночь, причем — по нескольку раз. То в образе домработницы-осведомительницы КГБ. То в образе Соперника. А на этот раз она приснилась ему в собственном величии. Огромная, высотой повыше колокольни Ивана Великого. И очень похожая на нее. Это — прекрасно. После войны Кнопка будет установлена в Кремле рядом с Царь-пушкой и Царь-колоколом. Это будет Царь-Кнопка. И все иностранцы будут поражаться этой самой Великой Кнопке в истории. И никто, конечно, не вспомнит о том, что эта Кнопка ни разу не была нажата, но что именно в этом и была ее устрашающая сила.

От Кнопки тянулись толстые провода во все высшие учреждения страны, из последних — в учреждения пониже. И так вплоть до рядовых граждан. И было очевидно, что стоит Кнопку нажать, как весь механизм страны ощетинится ракетами и штыками. Только вот как такую Великую Кнопку нажать? Надо же вверх забраться. А лестницы нет. И какой палец для этого нужен?!

— Нужно соединить в один Великий Палец все пальцы всех членов ЦК и КГБ, чтобы такую махину нажать до конца, — услышал он голос Соперника. — А ты, червяк, один вознамерился! Да мы тебя за такие поползновения к ногтю! К ногтю! К ногтю-ю-ю-ю!!.. И некролог на тебя будет второй… нет, третьей категории! А не то — совсем без некролога подохнешь! Без некролога! Без некролога!!..

Глас народа

Идея Великой Кнопки уже носилась в воздухе вместе с прочими великими идеями. В половине писем трудящихся, приходящих в ЦК, КГБ и прочие учреждения власти, говорилось о Кнопке. И все трудящиеся единодушно настаивают на том, что такая Кнопка нужна в каждом советском учреждении, чтобы советский народ смог опередить американцев и нажать Кнопку раньше этих агрессоров и поджигателей новой мировой войны. Некоторые трудящиеся предложили установить Кнопки в каждой квартире наподобие центрального отопления, газовых плит и холодильников. Трудящиеся Энской области выступили с почином догнать и перегнать США по числу кнопок на душу населения. Зачем, спрашивается, несколько кнопок на одну душу населения? Очень просто: одну кнопку нажимать по рабочим дням, другую — по праздничным. У американцев будет по два автомобиля на человека, а у нас — по две кнопки. Нажмем одну кнопку — бах! — и нет у американца одного автомобиля. Нажмем другую — бабах! — и другого автомобиля у американца нету. Нажмем третью — бах! — и самого американца нету. Вот смеху-то будет! Животики от смеха надорвешь.

Рутина