Читаем Para Bellum полностью

В дверь настойчиво позвонили. Сердце оборвалось, как при падении. Зинаида Петровна выбежала в длинный коридор квартиры, где она с дочками занимала целые две большие комнаты, но отпереть не успела. Её опередила Эльза Германовна, худая, одинокая, желчная старуха, бывшая опереточная актриса. Почему её подселили к ним, непонятно. По закону Корлюченко имела право на все три комнаты, как кандидат наук и участница Гражданской войны. Опять интриги жилкомиссии. Вот если бы у неё был стаж не с восемнадцатого, а с семнадцатого, до марта, никто б не посмел ей такую подлость устроить.

Соседка стояла на пороге перед распахнутой дверью в своём застиранном, когда-то шёлковом халате с чудовищными по величине и яркости розами. Никакая стирка их не брала, цвели.

А вот лицо Эльзы было белым. На пороге стояли человек в чёрном штатском пальто и связист, воентехник (два кубика в чёрных петлицах).

– Корлюченко Зинаида Петровна? – спросил чёрный.

Актриса мотнула головой, показывая в глубь коридора. Зинаида Петровна торопливо подошла.

– Это я, – хотела сказать она, но только кивнула. В горле пересохло так, что она не могла произнести ни звука.

– Сейчас вам будет звонить товарищ Сталин.

Эльза Германовна клекотнула горлом и умелась в свою комнату от греха подальше.

– Кто?.. Как?.. У нас нет телефона.

– Минуточку, – связист вежливо отстранил хозяйку и заглянул в прихожую. – Вам удобнее поставить аппарат здесь или в комнате?

По лестнице уже топали сапоги. Связисты тянули кабель от распределительной коробки, установив стремянку, начали прибивать его скобами к стене под потолком. Крепыш с электрической дрелью принялся сноровисто сверлить дырку над дверью.

Потом укрепляли к стене напротив спальни Зинаиды Петровны новенький аппарат с двумя никелированными звонками сверху. Работали сноровисто и аккуратно, стараясь не сорить.

– Тряпочку не позволите, хозяйка? – попросил лейтенант, указывая на известковую пыль под дверью и возле аппарата.

– Да я потом сама…

– Извините, у нас так положено, – непреклонно возразил воентехник, и один из мастеров принялся тщательно собирать пыль, а другой, разведя на блюдце принесённый с собой гипс, аккуратно затёр кабельный ввод.

Минут через пятнадцать работы закончились. Связист посмотрел на человека в пальто. Тот кивнул. Техник снял трубку с рычажков, торчавших, словно рожки молоденького козлёнка, несколько раз крутанул диск, подождал, потом произнёс:

– Сердюков. Да. Проверка связи. – Повернулся к «чёрному». – Вас.

Тот взял никелированную трубку с деревянной вставкой посередине ручки, поднёс к уху:

– Семьдесят два. Сорок семь.

Вернул трубку связисту, тот аккуратно водрузил её на место, сказал Зинаиде Петровне:

– Здравия желаю. Можете пользоваться, – махнул рукой, и его команда исчезла, как никого и не было. Завершал шествие штатский, который на пороге оглянулся и, как показалось Зинаиде Петровне, посмотрел на неё очень значительно и одновременно оценивающе. Совсем не как на женщину, нет. По-другому.

Она стояла прислонившись к стене, даже не сообразила прикрыть дверь в квартиру. Резкий звонок вывел женщину из ступора. Она спохватилась, закрыла дверь, повернула ключ и вдобавок накинула цепочку. Новенький чёрно-блестящий телефон выделялся на стене, словно тот, в штатском пальто, оставил здесь какую-то часть себя. И исходил пронзительными строенными трелями.

Зинаида Петровна осторожно сняла трубку и поднесла к уху.

– Товарищ Корлюченко? – спросил бесцветный мужской голос.

– Да.

– Зинаида Петровна? Тысяча восемьсот девяносто девятого года рождения?

– Да… – Ноги у Зинаиды выразили отчётливое желание подогнуться, и ей пришлось придержаться рукой за круглую ручку двери стенного шкафа.

– Сейчас с вами будет говорить товарищ Сталин.

И тут же она услышала не раз слышанный по радио голос самого великого и дорогого на свете человека.

– Здравствуйте, Зинаида Петровна.

– Здравствуйте… товарищ Сталин.

– Зачем так официально? Называйте меня по имени-отчеству.

– Хорошо, товарищ Сталин. Извините, Иосиф Виссарионович.

– Я звоню, чтобы попросить вас: не ругайте чересчур Лену. Она вчера явилась домой поздно. То есть, конечно, – сегодня, рано. Но здесь до известной степени моя вина. Во всяком случае, у меня в гостях девушка была в полной безопасности…

Помолчав, глуховатый голос добавил:

– У вас хорошая дочь. Я знаю, сколько тревог и волнений бывает у родителей из-за взрослых детей. Сам со Светланой справиться не могу. Сейчас связалась с каким-то… киношником. Люсик то, Люсик это. Ах, он такой талантливый. Что за имя для мужчины – Люсик? Сколько я ей объясняю – как об стену горохом. Они нас ни в грош не ставят, норовят жить собственным умом.

Неожиданно для себя самой Зинаида Петровна вздохнула, как будто обсуждала родительские проблемы с близким знакомым.

– Вы правы, Иосиф Виссарионович. Мы ведь стараемся не только одеть-обуть, накормить. Мы же хотим, чтобы они наши глупости и ошибки не повторяли.