«Но ничего, – решила я, – сегодня вечером, за ужином, попивая чай, я расскажу ей о своих приключениях и о том, как мне с честью удалось из них выбраться. Только не буду упоминать имя Таньки, чтобы ее адюльтер не стал достоянием гласности».

Во всей этой истории оставался один не вполне ясный для меня момент: я не знала, куда девать оставшиеся конверты. Но я решила пока не напрягаться, а обмозговать этот вопрос потом как-нибудь на досуге. На всякий случай, чтобы не увидела Ирка, я засунула чемоданчик в груду хлама на балконе, оставшуюся нам еще от прежних хозяев. Ирка никогда не совала туда свой нос. Деньги я спрятала в один из ящиков комода, стоявшего в моей комнате. Сумку с фотоаппаратом положила на место в тумбочку. После этого отправилась в душ. Нежась под струями теплой воды, я почувствовала такую усталость, что даже не стала обедать, а сразу легла спать.

Проснувшись около семи часов, я не обнаружила дома ни Ирки, ни разогретого ужина. Поскольку вчера утром я приготовила ей яичницу, то с полным основанием я рассчитывала, что сегодня вечером она меня накормит.

Ответ на свое недоумение я нашла в Иркиной комнате, на ее письменном столе. В записке, адресованной мне, Ирка сообщала, что уезжает на два дня со своими однокурсниками-медиками на турбазу и приедет только завтра вечером.

Это было в духе моей подруги. Я была уверена, что ее не просто потянуло на свежий воздух. Ирка – натура обидчивая. Поскольку я, демонстративно ничего не объясняя, уехала с двумя мужиками якобы на природу, она мелко отомстила мне, отчалив со своими студентиками на турбазу. При этом, мерзавка, даже записку о своем отъезде не удосужилась положить на видное место.

Проблема была еще и в том, что ужинать было нечем, потому что все, что было в холодильнике, Ирка взяла с собой. Мне ничего не оставалось, как на ночь глядя взять авоську и топать в соседний супермаркет, работающий круглосуточно, за продуктами.

Однако поужинать мне сегодня было не суждено. Я шла по улице в направлении супермаркета, и вдруг возле тротуара, чуть впереди меня, притормозила фиолетовая «девятка». Дверь открылась, и из машины вылез мой недавний знакомый – Танькин любовник, Сергей Ковальцов.

– Боже мой, кого я вижу, Олечка!

– Здравствуй, Сережа, – отозвалась я несколько растерянно.

– А мы вот тут с приятелями проезжали мимо, и вдруг я вижу – знакомый стройный силуэт. Не мог, просто не мог не остановиться и не поздороваться! Кстати, познакомься, это Валера, – кивнул он на вышедшего из машины невысокого коренастого парня.

У Валеры было угрюмое лицо, из-под темных кустистых бровей смотрели холодные и насмешливые серые глаза. Они оба подошли ко мне поближе, и приятель Сергея протянул мне руку:

– Валерий, – произнес он.

– Оля, – вежливо протянула я ему руку.

Похоже, удачи этого дня вскружили мне голову и окончательно лишили чутья на опасность. Мне бы насторожиться и драпануть от этих ребят. От одного вида этого Валерия у любого не слишком смелого человека возникли бы проблемы с пищеварением. Но в тот момент я не проявила должной бдительности, за что и поплатилась.

Валерий рванул меня на себя, обхватив левой рукой за талию, правой выхватил из пиджака какой-то странный прибор, нечто среднее между сотовым телефоном и телевизионным пультом управления, и приставил его к моей груди. В следующую секунду меня ударил мощный электрический разряд. Все мои мышцы свело. Меня словно парализовало, но упасть мне не дали. Сергей и Валерий бережно взяли меня, словно старую знакомую, с двух сторон под руки и посадили в машину.

Глава седьмая

Похоже, я надолго потеряла сознание, а начала приходить в себя, когда меня выволакивали из машины. Мутным взглядом я огляделась по сторонам и обнаружила, что мы находимся, видимо, на окраине города, у какого-то одноэтажного деревянного дома. Сергей и Валерий подхватили меня под мышки, поскольку ноги мои были как ватные, и втащили в дом.

Я очутилась в большой, слабо освещенной горнице. Мебель здесь была скудная и старая. Кроме стола в центре комнаты и нескольких табуреток вокруг него, был еще обшарпанный буфет, сетчатая кровать, покрытая какими-то тряпками, а у стены стоял старый диван с порванной в нескольких местах обшивкой. Именно на него меня и положили, точнее сказать, швырнули.

– Может, ее связать? – спросил Валерий у Сергея.

– Не надо, – усмехнулся тот. – Она после твоей шоковой дубинки и так вареная, и еще долго не очухается.

– Ну, смотри, – сказал Валерий. – Сам с ней будешь заниматься или мне предоставишь?

– Пока сам, – сказал Сергей. – Но если что, поговоришь с ней по-своему.

Весь их диалог я слушала, находясь словно в тумане. Смысл этих фраз не доходил до моего сознания. Он дошел до меня во всем своем мерзком зверином естестве несколько позже. А в тот момент я закрыла глаза и снова забылась в каком-то тяжелом беспамятстве.

Очнулась я от резкого запаха, ударившего мне в нос. Встрепенувшись, я открыла глаза и увидела перед собой Сергея. Он склонился передо мной, держа в руках ватку, которая, по всей вероятности, была пропитана нашатырным спиртом.