Читаем Папа полностью

— Да не хочу! Стремные у вас пельмени! Лучше пиццу заказать!

— Да конечно! — фыркает тетя Настя. — Ерунду всякую приучился есть! Нормальную еду надо…

— Пельмени что ли ваши нормальные?

— Да уж лучше, чем пицца!

— Не буду пельмени!

— Ну и сиди голодный тогда!

— Ну и сдохну лучше с голоду, раз нормальной еды нет!

Так хочется выйти из кухни, пойти к себе и громко хлопнуть дверью, чтобы штукатурка на потолке задрожала, как я делал, когда мы цапались с Андреем. Он отчитывал меня за что-нибудь, я бунтовал и закрывался в своей комнате. Туда он не заходил никогда без моего разрешения. У нас было негласное правило — если закрылся в своей комнате, то к тебе нельзя. Моя комната там очень быстро стала моим непреступным фортом. Там был мой мир. Андрей даже бардак разрешал, только чтобы он его не видел. А тут… Черт, у меня даже угла собственного нет. Нет даже двери, которой я мог бы хлопнуть, чтобы выпустить пар. Только разве то в туалете закрыться. Так я и делаю. Но противно ведь. Там еще плитка какая-то стремная, коричневая, как будто в цвет говна. Аж тошнит. Тетя Настя сидит на кухне, лопает пирожки. Какие ей пирожки, на фиг, и так скоро перестанет в проем помещаться! Пошла бы хоть спортом позанималась! И опять я вспоминаю, как мы с Андреем приходили в тренажерный зал, он шел заниматься с Русланом, а я прыгал на беговую дорожку, вставлял в уши музыку, и так мне было кайфово. Перед этим мы могли еще заехать в какую-нибудь кондитерскую и схомячить по огромному куску торта. «Все равно сейчас спалим», — говорил Андрей и подмигивал мне. Бесят эти воспоминания! Бесит, что они лезут мне в голову! Закрываюсь одеялом и сижу полночи в телефоне.

Утром в субботу беру ноутбук и сваливаю в тайм-кафе. У меня остались еще деньги, которые давал Андрей, и хватит, чтобы протянуть выходные. А там и печенья есть, и кофе, и интернет быстрый, — не пропаду. Всю субботу безвылазно торчу в этом кафе и питаюсь только печеньем. И бесконечно ищу и читаю в интернете про геев. Читаю и вспоминаю те брошюры, которые заставлял изучать Андрей. Черт, как же тогда его, должно быть, все это задело. За живое, точно. Не в Руслане вовсе было дело, хотя он, конечно, молодец — поддержал отца, чтобы он себя не выдал. Нет, стоп! Еще чего не хватало, чтобы я ему сочувствовал! Он мне все эти годы врал! Да все мне врали. Все взрослые. Каждый, включая родную мать. Вот зачем они так! Чтобы потом на меня все это дерьмо вылилось единовременно? Ну, сказали бы мне сразу, ну, в десять лет. Я бы тогда не понял ни фига, кто такие геи, что им надо, ну и жил бы просто с этой мыслью, привык бы. Живут же люди с одной ногой или вообще без ног. Все-таки взрослые удивительно глупые. Скрывают что-то постоянно от детей, боятся с ними говорить на миллион самых разных тем, берегут их нежную психику и невинность. А в итоге получается что? Получается, все это тайное обрушивается на тебя лавиной и заметает. И когда тебе пятнадцать, ты уже не знаешь, выберешься ли. И это вместо того, чтобы периодически, пораньше, кидать по паре-тройке снежков. Даже снежный ком. Что с него, с кома — встал, отряхнулся, похныкал и живи себе дальше. А лавина, из нее так просто не выберешься. Зачем было выстраивать такие хитроумные лабиринты лжи? И ведь это просто тотальное вранье. Мама с тетей Настей со своим сговором рядом не стояли с Андреем. Это же все его друзья, и Руслан, и Влад, и черт знает кто еще! А Влад вообще хорош, еще мне в друзья навязался, в X-box приходил играть, на матчи! К вечеру воскресенья мне становится совершенно не выносимо от мыслей и воспоминаний. И так хочется позвонить кому-нибудь, другу… Но друзей у меня не осталось. Со сверстниками мне всегда было не особо интересно — так, поржать. И когда я хотел с кем-то поговорить, кроме Андрея, обычно звонил Владу. Черт! Я иногда звонил ему, когда думал, что Андрей был у своей телки, а он же… вот хрень… он же был в тот момент наверняка рядом с ним. И ничем ведь не спалились, вруны поганые! Да и Андрей, что б его, он мне даже больше был лучший друг, чем отец. Он всегда меня понимал, очень редко осуждал и постоянно поддерживал. С ним можно было о чем угодно разговаривать — даже о девчонках. И мне казалось, что он столько в этом понимает! Помню, как-то я собрался на день рождения к пацану из команды, с ночевкой, а родоки его умотали на дачу. Ну, все понятно же. Я уже стоял у двери, Андрей окликнул меня, жестом подозвал и протянул упаковку презервативов. Мне было тогда уже четырнадцать, и многое я успел попробовать, но о презах никогда не думал, да и стремно было самому покупать в магазине.

— Знаешь, что с этим делать? — очень серьезно спросил он. Так серьезно, как будто от этого зависела моя жизнь.

— Угу, — кивнул я.

— Юра, это важно! — он заглянул мне в глаза. — Знаешь?

— Да знаю, знаю!

— Не пренебрегай!

Я взял у него пачку, быстро сунул себе в карман и хотел уйти, но Андрей остановил за руку.

— Юр, — снова очень серьезно начал он. — Это правда важно. Ты можешь не думать ни о чем, но одно правило запомни: только с презервативом! Только, Юра!