Читаем Паноптикум полностью

Марк посмотрел на Светлану Викторовну. Она улыбнулась, повела плечами и опустила глаза. Он вспомнил, что обещал ей выступление, и поспешил закончить пустые словопрения:

– Мы, друзья, долго можем обсуждать достоинства и недостатки нашего руководства. Мы еще не выслушали нашего уважаемого представителя прессы. Светлане Викторовне, я полагаю, есть что сказать.

Светлана Викторовна на мгновение задумалась, собираясь с мыслями, и начала говорить. Она говорила тихо и медленно, как будто каждое слово, произносимое ею, требовало внутреннего контроля:

– Знаете, коллеги, я вообще-то не хотела говорить, полагая, что мы придем к общему решению и без моих соображений. Но уж так получилось, что я располагаю информацией, которая поможет всем нам выйти из этой ситуации. Я посидела в городской библиотеке, в интернет залезла и кое-что выяснила. До сих пор было известно, что наш город героически сдерживал наступление немцев осенью сорок первого года. Это была официальная версия наших властей. Но не все так просто. По сути, на момент взятия города в нем не было боевых частей, способных хотя бы на час сдержать противника. Да, не удивляйтесь. Фронт растянулся на несколько километров, и в нем образовалась брешь, которая позволила противнику беспрепятственно войти в город. Накануне оккупации командир батальона, защищавшего подступы на юго-восточной окраине, пустил себе пулю в лоб. Он остался без бойцов, без поддержки артиллерии, и предпочел смерть от собственной руки, а не по приговору трибунала. Такое было страшное время. Нескольких офицеров расстреляли перед строем, обвинив их в оставлении боевых позиций. Они, якобы, в критический момент просто пьянствовали, позволив врагу прорвать оборону. Большой вопрос, существовала ли вообще эта оборона. По некоторым сведениям, у командования фронта на тот момент просто не было резервных боевых частей, которые смогли бы на некоторое время сдержать наступление немцев. Теперь сложно судить, насколько соответствует истине общеизвестная версия тех далеких событий. Известно только, что несколько дней перед оккупацией участок фронта вообще оставался без руководства. На протяжении двух месяцев город страшно бомбили, камня на камне не осталось, и обвинить тех расстрелянных офицеров в трусости, я полагаю, было выходом для командования, которое само не смогло вовремя организовать оборону. Все это я рассказала вам, чтобы вы поняли подоплеку сегодняшних событий. Может быть, пройдет еще сто или двести лет, прежде чем рассекретят все военные архивы и позволят вслух сказать правду. Может быть, существовали десятки безымянных героев, которые сложили голову за наш город и о которых мы не узнаем никогда. Нам, потомкам, вроде бы не в чем себя упрекнуть. Всегда легче кого-то осуждать или, наоборот, почитать и гордиться с высоты пройденных лет, с высоты истории, которая, в общем-то, не раскрыта перед нами.

Светлана Викторовна остановилась, чтобы перевести дух. Стояла такая тишина, что слышно было, как тикают ходики на стене. Убедившись, что ее речь благодарно воспринята, она продолжила: