Читаем Паническая атака полностью

Словно в ответ на это свистящее словцо, тоска так сдавила то, что я считал своей душой, что я зашатался, сделал неловкий шаг в сторону и оперся о ствол дерева.

Конечно, конечно же одновременно с ужасом и странным облегчением понимал я и будто бы широкими жестами освобождал неожиданную находку от слоев лукавой упаковки: до свидания, великолепные кардиологи! прощайте, самоуверенные гомеопаты! бывайте, боговдохновенные костоправы! Всех вас я беспокоил зря, просто все эти месяцы я подсознательно уворачивался от своего жутковатого жребия, искал планидку поприятней. На страницах прочитанной мною медицинской и знахарской литературы слово «депрессия» попадалось, и часто, но я каждый раз его обруливал, отгоняемый неосознаваемым страхом. И вот теперь столкновение в лоб.

Где здесь ближайший книжный магазин с медицинским отделом?

Вот что я выяснил.

Если у вас подавленное настроение, изменение аппетита (в ту или иную сторону — все равно), если вы просыпаетесь, не чувствуя себя отдохнувшим, если у вас вообще нарушения сна и перестали доставлять удовольствие вещи и занятия, которые прежде его доставляли, если вам трудно стало общаться с людьми, появились беспричинная раздражительность и преувеличенное чувство вины по поводу и без всякого повода и все эти симптомы имеют место не менее двух недель, то вы больны депрессией.

В той или иной степени имеем все. Кроме чувства вины. Это-то и странно. При всех напастях я имею наглость еще быть удовлетворенным собой! Чувство вины, насколько я понимаю, вообще должно просыпаться первым. Оно вообще спать не должно. Максимум дремать! Как не до конца преступный часовой. Что я, никому никогда не делал ничего плохого?! Да сколько угодно, в основном, правда, по мелочам и непреднамеренно. Значительными подлостями украшена первая половина моей средней по длине жизни. Только не будем сюда сворачивать, хватит с меня того, что творится со мной сейчас.

Надо что-то делать!

И понятно что — надо лечиться! До сих пор я занимался черт знает чем, депрессуха маскировалась, чтобы без помех пожирать доставшийся организм, и я раз за разом поддавался на ее обманки.

Встал на напольные весы. Не хватает семи килограммов, ничего удивительного. Всю неделю питался кефиром и черной смородиной из тещиного сада, о котлете или супе даже думать тошно! И вдруг я жутко испугался своего таяния, как будто Деда Мороза заманили в сауну. Испугался, и это при моем вечном желании похудеть! Жизнь окончательно вывихнулась.

Но, дорогой, у тебя ведь один способ лечиться, давнишний, проверенный, — голодать. Перешерстил свою библиотечку, начиная с «Голодаря» и до главы из собственного первого романа «Пир», где описан личный опыт этой нетрадиционной терапии. В промежутке улеглись Брэгг и компания. Было ясно, что тут тремя и даже десятью днями не обойтись. Два десятка лет назад я голодал два десятка дней, но теперь уже силы не те и уверенность в успехе какая-то не слишком уверенная.

Ленка, услышав о моем замысле, молча полезла в Интернет, чтобы оснастить меня последними новостями по теме. К моим нерегулярным, но частым побегам в голодные края она привыкла, но в этот раз окинула меня скептическим оком и остроумно поинтересовалась, не будет ли у меня к концу лечения отрицательного веса. Я лишь вздохнул в ответ.

Интернет особо не помог — может, дело и в том, что мы неправильно им пользовались. Все время вылезали на первый план какие-то курортнооздоровительные профилактории, где вместе с чистым голоданием предлагались разнообразные чаи, гипнозы, массажи, магниты и митраки. Что означает последнее слово, я так и не узнал никогда.

Единственное безусловно полезное сведение, добытое из Паутины, заключалось в том, что мифологический профессор Николаев, книжку которого от 1972 года с Гаргантюа (или Пантагрюэлем) на обложке я зачитал до дыр еще в период моего первого романа, жив. Что ему 92 года, он здравствует и живет вместе со своей супругой полной жизнью. Приятно узнать, что метод оздоровления, к которому ты решаешься прибегнуть, помог хотя бы автору метода. Да, с удовольствием вспомнил я, ведь и Брэгг дожил до девяноста двух. И более того, вообще не умер своей смертью, а погиб, занимаясь виндсерфингом. С ума сойти, ведь и основательница дыхательной гимнастики Стрельникова тоже не умерла от болезней, а погибла вследствие «нелепой случайности». Всемогущество лечебных учений доказывалось личным примером пророков-основателей. Они не только пребывали всю жизнь в добром здравии, но, возможно, и самой смерти были подвержены не столь сильно, как прочие, не лечащиеся люди.

Я необыкновенно воодушевился. Конечно, мне надо голодать. Тем более все равно худею сам собой, так хоть пущу этот процесс в направлении гарантированной пользы. И буду дышать при этом. И будешь дважды бессмертен — кто-то мелкий и грязненький хихикал в дальнем углу души. Да, пусть я глуп, пусть смешон с этой своей оздоровительной дурью, пусть. Назло всему стану голодать. И вылечусь!

— Смотри! — дернула тут меня жена к экрану.