Читаем Пандемия полностью

– Но если не скажут – тоже рискуют, что правда выйдет наружу… Это может быть еще хуже…

– Во всяком случае, мы не должны говорить ровным счетом ничего. Даже у нас с тобой не должно быть этого разговора. Я рискую своим местом и много большим.

– Не беспокойся, Амандина, микрофонов здесь нет.

– Ты уверен, что твой знакомый из ВОЗ не расскажет о нашем обмене информацией?

– Разумеется. В каком положении он тогда окажется, ты не подумала?

Выражение лица Амандины стало жестким.

– Ты должен прекратить с ним отношения. Типы из антитеррористической бригады суют нос в наши дела, после самоубийства Северины они просто озверели. Они обшаривают кабинеты, у них глаза и уши повсюду. Прекрати шарить в Интернете, брось свои изыскания.

Фонг пожал плечами:

– Я ничего не боюсь.

– А я боюсь. Я не хочу, чтобы парни в форме пришли сюда и забрали тебя. Хуже катастрофы не придумаешь. Без тебя я пропаду.

Она помолчала. Нет, она не представляла себе жизни без Фонга. Одна, здесь, в этих аквариумах… Это было невозможно, и при одной мысли об этом начинала болеть голова.

– В любом случае перед правительством стоит нелегкая задача. Оно ступило на зыбкую почву. Как поднять тему H1N1 перед широкой аудиторией? Это сложно, люди мало что понимают в вирусах. Пандемия две тысячи девятого оставила след, она очень всех напугала. Добавь сюда историю о теракте, и…

Фонг натянул на плечи халат. Ему было холодно.

– Вернемся к конкретике. Расскажи мне о вирусе. О ваших последних анализах.

– Данные, которые мы начинаем получать, ужасают. Уровень вторичной заболеваемости у этого H1N1, похоже, очень высок. Один из первых зафиксированных нами случаев, пресловутый Тео Дюрье, который заразился в столовой Дворца правосудия, уже заразил свою жену и двух детей, тех самых, из-за которых закроется детский сад.

Фонг пытался сохранить спокойствие. У него был дар никогда не нервничать, не поддаваться панике.

– Даты?

– Он заразился в среду, острые симптомы проявились в субботу. Она и дети еще вчера были в норме, а сегодня все заболели.

– То есть в следующий вторник. Инкубационный период, стало быть, от двух до трех дней. Это значит также, что уже пошла вторичная волна. Иными словами, вирус не умер сам по себе после первых случаев намеренного заражения людей. Атмосферные условия, температура его не убивают. Он распространяется от человека к человеку сам по себе, подобно сезонному гриппу, который сейчас ходит. Этот вирус нелегко распознать в массе случаев.

Фонг долго молчал. Амандина встала, чтобы принять две таблетки дафалгана.

– Сколько человек изначально заразилось в ресторане Дворца правосудия?

– По прикидкам, около сотни, но, наверно, больше. Точно узнать невозможно.

– Кроме семьи Дюрье, сколько вторичных случаев инфекции на каждый первичный случай?

– Ты же понимаешь, что бригады из ИЭН не могли обойти всех, это долго и хлопотно. И теперь… уже поздно, вирус слишком широко распространился. Но… систематически прослеживаются вторичные случаи у тех, у кого есть семьи. Заболели один-два члена семьи как минимум.

На этот раз лицо Фонга исказилось.

– Это много.

– Очень много.

– Может насчитываться две-три сотни случаев во вторичной волне… И если они заболели, к примеру, сегодня, значит заразны уже как минимум сутки. И наверняка успели заразить других людей, которые тоже стали носителями вируса, сами того не зная. А этих людей выявить на данный момент невозможно.

Фонг встал и начал расхаживать по комнате с чашкой в руке.

– Идет третья волна.

Он посмотрел на часы:

– Сейчас у нас среда, четвертый час утра. Исходя из ваших цифр, ваших наблюдений, эта волна должна обрушиться сегодня вечером и в четверг. Если сохранится уровень заболеваемости два, мы идем прямиком к эпидемии. Вирус вырвется из Парижа, если это уже не произошло. Он будет распространяться волнами, подобно расходящимся кругам на поверхности воды. Через границы… По всему миру… Пандемия через несколько недель… И никакой вакцины.

Амандина следила за ним глазами, не двигаясь. У нее больше не было сил. Мозг работал на замедленных оборотах.

– Ничто не может остановить вирус, у которого постоянный R0[16], близкий к двум, – продолжал Фонг. – Это был случай испанского гриппа. Достаточно одного человека, который заразил двух… два заразили четверых, те восьмерых, шестнадцать, тридцать два, шестьдесят четыре… В итоге больше тридцати миллионов смертей.

– Наш вирус не так опасен.

– Но все же он будет убивать. Принимай какие угодно меры, закрывай границы, ты можешь его затормозить, но не остановить. Вирус с постоянным R0 может одним прыжком перемахнуть через океан. Достаточно одного-единственного раза… Есть птицы… Если он в пути, если сошлись все условия, это катастрофа.

Он залпом допил чай.

– Я все-таки не понимаю, – сказала Амандина. – Если наш человек сумел достать этот атипичный штамм H1N1, он мог раздобыть и куда худший микроб, верно? Более разрушительный в плане человеческих жизней.