Читаем Память льда полностью

— Повернуть прилив? — взвился Дергунчик. — Звучит, словно тебе не нужна помощь в этом повороте!

— Ходунок! — крикнул Еж. — Мне не по себе от того, что внизу. Трещины. Вся крыша сплошная трещина.

— То же и в стенах, — отозвался второй сапер. — Везде.

— Дом заполнен телами, — сказал тощий воин в лестарийских доспехах, стоявший рядом с даруджем. — Похоже, они вспучились.

Не сводивший глаз с громадного даруджа Паран спросил: — У вас есть имя?

— Грантл.

— Вы секта или что-то в этом роде? Воины храма?

Грантл медленно оглядел его. Забрало шлема скрывало выражение его лица. — Нет. Мы никто. Ни один из нас. Все это из-за женщины. И она умирает…

— В какой палатке? — прервал его высокий, тонкий голос Колотуна.

— Садок Денал отравлен…

— Вы чувствуете это, Грантл? Интересно. — Целитель помедлил, затем спросил снова: — Какая палатка?

Лестари — компаньон Грантла показал: — Там. Ее крепко ранило. Кровь в легких. Она может уже… — Он замолчал.

Паран пошел вслед за Колотуном к рваной палатке.

Лежащая внутри женщина была бледна, юное лицо заострилось и пошло пятнами. На губах пенилась кровь.

Тут что-то еще…

Капитан смотрел, как целитель встает около нее на колени, простирает руки.

— Стоп, — пробурчал Паран. — Последний раз тебя чуть не убил…

— Не мой дар, капитан. Вокруг меня духи Баргастов. Снова. Не знаю, почему. Возможно, кто-то имеет личный интерес. Все равно может быть поздно. Посмотрим… ладно?

Паран с сомнением кивнул.

Колотун положил руки на бывшую без сознания женщину, сомкнул веки. Минула дюжина ударов сердца. Ааа, — наконец зашептал он. — Здесь слои. Раненая плоть… раненый дух. Придется чинить и то, и то. Так… вы поможете мне?

Капитан не отвечал, сообразив, что вопрос задан не ему.

Колотун вздохнул, не раскрывая глаз: — Вы принесете в жертву столь многое ради этой женщины? — Он помолчал, нахмурился. — Я не могу видеть эти нити, о которых вы толкуете. Ни ее, ни Грантла, ни человека рядом со мной…

Рядом с тобой? Мои? Нити? Боги, почему вы не оставите меня одного?

— … но я верю вам на слово. Начнем?

Проходили минуты. Коленопреклоненный Целитель застыл рядом с женщиной. Потом она зашевелилась на тюфяке, тихо забормотала.

— Что? — задохнулся дарудж. — Что… — Он отступил на шаг и был пойман за плечи твердыми руками Ходунка. — Нет такой вещи, — пробурчал Баргаст, — как 'слишком поздно'.

Приблизившийся Дергунчик заухмылялся. — Привет, Капустан. Сжигатели Мостов прибыли.

* * *

Утро встало под аккомпанемент сражений на севере и востоке. Кланы Белолицых наконец-то встретились с врагом. Хватка и остальные позже узнали о внезапной и очень кровавой битве, произошедшей у причалов и на берегах Нож-реки. Кланы Барахн и Акрата столкнулись с вновь прибывшими отрядами бетаклитов и кавалеристами — бетруллидами. Командир паннионцев предпочел контратаку обороне плохо подготовленных позиций, и очень долго самим Баргастам приходилось окапываться, сдерживая врага со всех сторон.

Барахн поддались первыми. Зрелище кровавой резни сородичей укрепило решимость воинов Акрата, и они держались до полудня, когда Тавр приказал одетым в черепаховые панцири бойцам клана Гилк покинуть город и идти тем на подмогу. Гилк, племя равнин, ведущее бесконечные войны с врагами — горцами, столкнулось лбами с бетруллидами и стало рычагом для вновь усиливших натиск Акрата, отогнавшими бетаклитов и захватившими наплавные мосты. Остатки паннионской средней пехоты были сброшены на речное мелководье, и вода покраснела. Выжившие кавалеристы оторвались от Гилк и стали отступать к северным болотам вдоль морского берега — фатальная ошибка, ибо их лошади завязли в соленой жиже. Преследовавшие их воины Гилк возобновили резню, продолжавшуюся до прихода ночи. Резервы септарха Кульпата перестали существовать.

Вторжение Хамбралла Тавра в город вызвало панический исход. Подразделения сирдоминов, урдоменов, беклитов, скаланди и бетаклитов были разметаны тысячами тенескоури, бежавшими от вида баргастских крюкастых мечей и копий. Главные улицы стали сплошной человеческой массой, бурлящим водоворотом, стремившимся к западу, сочившимся через все бреши стен на равнину.

Тавр не ослаблял натиска своих кланов, вытесняя паннионцев все дальше к западу.

Скорчившись на крыше, Хватка смотрела на визжащую, паникующую толпу внизу. Этот прилив уткнулся в здешний пандус, пробивая в нем узкие ходы, извиваясь между рядов холодных тел. Каждая лазейка задыхалась от людей, другие карабкались по верху, иной раз едва на расстоянии копья от позиции малазанки.

Несмотря на весь происходивший перед глазами ужас, она чувствовала, что с плеч свалилось тяжкое бремя. Проклятые браслеты больше не сжимали ее руку. Чем ближе они подходили к городу, тем они делались туже и горячее — кольцевые ожоги все еще 'украшали' ее плечо, кости ныли от тупой боли. Все произошедшее вызывало вопросы, но она еще не была готова раздумывать над ними.