Читаем Память льда полностью

Через миг он стоял снаружи домика. Он ощущал странную легкость, словно бы от общения с этим добрым, милостивым стариком. Он постоял не двигаясь, смотря на пробегающих мимо горожан. Как муравьи в разворошенном гнезде. Следующий пинок будет смертельным…

Стонни смотрела в спину уходящему Грантлу. Повернулась к Керули. — У вас есть распоряжения?

— У нашего друга капитана впереди трудная дорога.

Стонни усмехнулась. — Весельчак не ходит по трудным дорогам. Едва запахнет жареным — он уже идет назад.

— Иногда выбора нет.

— И что мне делать с этим?

— Его время придет. Скоро. Я только прошу вас быть рядом.

Ее усмешка стала более резкой. — Это зависит от него. У него талант бывать ненайденным.

Керули повернулся спиной к очагу. — Я склонен думать, — промурлыкал он, — что этот талант его покинет.

* * *

Свет ламп и рассеянный свет солнца омывали каноэ и их спеленутые трупы. Вся яма была вскрыта, отчего пропала большая часть пола Трелла. Только гранитная колонна с жерновом вверху возвышалась в центре. Стали видны все лодки, поломанные словно пронесшимся под землей ураганом.

Хетан преклонила колени перед первой лодкой. Некоторое время она не двигалась.

Итковиан спустился, чтобы на свой лад исследовать останки, и медленно шагал между лодками. Кафал двигался следом. Внимание Надежного Щита привлекли барельефы на бортах: хотя среди них не было одинаковых, сюжеты на всех лодках были едины — сцены морских битв. Хорошо узнаваемые Баргасты в своих длинных челнах сражались со странными врагами — высокими, тощими, с огромными миндалевидными глазами на угловатых лицах. Они управляли крутобокими кораблями.

Он склонился, изучая один из барельефов. — Т'истен'уры, — прошептал сзади Кафал.

Итковиан оглянулся. — Сир?

— Враги наших Духов — Основателей. Т'истен'уры, Серокожие. Демоны из древнейших сказаний. Они забирали головы, но оставляли жертв живыми… головы, которые сохраняли разум, тела, которые неустанно трудились. Т'истен'уры: демоны, живущие в тенях. Духи — Основатели боролись с ними на Синих Равнинах… — Он замолчал, нахмурился. — Синие Равнины. Мы не знаем такого места. Кудесники думают, это наше Родное Королевство. Но сейчас… это море, океаны.

— Значит, это Родное Королевство существовало в действительности.

— Да. Духи — Основатели изгнали Т'истен'уров с Синих Равнин, прогнали демонов в из подземный мир, в Лес Теней — королевство, которое, как говорят, лежит далеко на юго-востоке…

— Может быть, другой континент.

— Может быть.

— Вы обнаружили истину в древних легендах, Кафал. У меня дома, в южном Элингарте, рассказывают о большом материке как раз в том направлении. Сир, это земля громадных елей, пихт, краснодревов — нетронутый лес, его подножия кроются в тенях, и населен он злыми духами.

Как Надежный Щит, — продолжил Итковиан, снова склоняясь над резьбой, — я являюсь не только воином, но и ученым. Т'истен'уры — название со многими отзвуками. Тисте Анди, Обитатели тьмы. И те, кого упоминают редко и всегда опасливым шепотом — их родичи, Тисте Эдур. Серокожие, считающиеся вымершими — и слава богам, ведь их имя сопряжено с ужасом. Т'истен'ур — первый гортанный перерыв требует прошедшего времени, не так ли? Т'лан, сейчас Т'лан — ваш язык родственен языку Имассов. Очень близок. Скажите, вы понимаете Морантов?

Кафал фыркнул. — Моранты говорят на языке наших кудесников — священном языке — языке, поднявшемся из мрачного провала вместе с первыми мыслями и словами. Моранты считают нас родичами — они зовут нас Отпавшим Родом. Но это они отпали, а не мы. Они, избравшие местом жительства тенистый лес. Они, принявшие алхимию Т'истен'уров. Они, давным-давно замирившиеся с демонами, менявшиеся с ними тайнами, а потом отступившие в горные твердыни и навеки спрятавшиеся за масками насекомых. Больше не спрашивай о Морантах, волк. Они пали и не раскаялись. Довольно.

— Хорошо, Кафал. — Итковиан встал. — Но, как ты видишь, прошлое не похоронить. Прошлое скрывает беспокоящие тайны, неприятные истины… впрочем, как и радостные открытия. Как только начнешь их расследовать… сир, пути назад нет.

— Я уже это понял, — пробурчал воин — Баргаст. — Отец предупреждал: в случае успеха мы посеем семена отчаяния.

— Хотелось бы мне повстречаться однажды с Хамбраллом Тавром, — пробормотал Итковиан.

— Мой отец может объятиями сломать твою грудь. Он может держать по мечу в каждой руке и сразить десяток солдат за один удар сердца. Но более всего в нашем вожде нас страшит его ум. Из десяти детей Хетан полнее всего унаследовала этот разум.

— Ее недостаток — излишняя прямота.

Кафал хмыкнул. — Как и ее отца. Надежный Щит, она уже нацелила на тебя копье и наметила точку удара. Тебе не сбежать. Она переспит с тобой, как ни кричи, и ты будешь её.

— Ошибаетесь, Кафал.

Баргаст молча оскалил зубы.

Ты умен, как твой отец, Кафал. Ты ловко увел меня от тайн своих предков, нанеся дерзкое оскорбление.

Позади них Хетан выпрямилась, оглядела ряд толпящихся на краю ямы жрецов и жриц. — Теперь верните на место плиты. Перенос Духов — Основателей может подождать…