Читаем Память души полностью

Я пыталась уверить себя в том, что бояться нечего. В конце концов, самолет считается самым безопасным видом транспорта. По статистике, собранной ООН, в год на дорогах гибнет около миллиона человек, в то время, как в воздухе – не более 500. Однако, эти данные не обнадеживают. Избежать смерти в автокатастрофе куда проще. Если повезет, можно отделаться лишь парой синяков. В самолете же, напротив, шансы стремятся к нулю.

В детстве я обожала поезда. Мы с родителями часто путешествовали по железной дороге. Я любила смотреть в окно, на проносящиеся мимо поля, леса, дома, затерянные в глухомани, вдали от больших городов с их бешеным ритмом жизни. Картинки сменялись одна другой, мелькали стада фермерских животных, день плавно перетекал в ночь, в небе загорались звезды и луна. В моих наушниках звучала любимая музыка, я была готова провести так весь отпуск, не выходя из купе и не отрываясь от окна. Во взрослой жизни этот романтичный вид транспорта пришлось заменить самолетом ради экономии ценнейшего из ресурсов – времени.

Внезапно мысли оборвались, и рациональные рассуждения сменила фантасмагория, словно кто-то случайно нажал кнопку на пульте, переключив канал. Мне вдруг отчетливо вспомнился увиденный ночью сон – протянутая рука с кольцом на большом пальце. Казалось, я вновь вижу этот мираж – теперь наяву.

– Будьте внимательней! – сердито воскликнул мне прямо в лицо пожилой мужчина. Одурманенная чувством тревоги, я чуть было не сбила его с ног.

– Простите, – пробормотала я в ответ.

Глубокий вдох. Легкие наполнил прохладный утренний воздух с примесью всевозможных, различных по своей природе, запахов – выхлопных газов, свежей выпечки и кофе из забегаловки через дорогу, первых весенних листьев на деревьях, сырой земли после дождя.

Люди спешили каждый по своим делам, устремив взгляд вперед, несясь навстречу рутинным заботам, боясь опоздать и не успеть свершить запланированное. Никому не было дела до мужчины, лежащего на газоне парка лицом прямо в мокрой от росы траве, в непривычной взору старомодной одежде, слишком легкой для прохладного утра начала весны.

Некоторые из проходящих мимо бросали на беднягу короткий взгляд и еще быстрей, не замечая чужого несчастья, устремлялись вперед. «Пьяница или бездомный», – думаю, нечто подобное эхом отдавалось в их головах. Но никто почему-то не задумывался, что беда может случиться с каждым, и тогда бесчувственное поголовье так же пройдет мимо, оградив себя невидимым барьером от горя, его не касающегося. Мы добились грандиозного технологического прогресса, но словно взамен за инновации расплатились своей человечностью.

«Величайший грех – это не ненависть, а равнодушие к своим братьям»1, – реальность сегодняшнего дня в словах, сказанных в былом столетии. В совокупности преступное равнодушие погубило не меньше жизней, чем кровопролитные войны и смертоносные вирусы. Печально, но время не делает нас мудрей и не учит на ошибках предков. Что изменилось с тех варварских средневековых пор, когда оголтелый неотесанный деревенский люд стекался в радостном возбуждении на площадь, чтобы занять место в первых рядах и лучше разглядеть все жуткие подробности изощренной казни? Пока ученые ломают головы над созданием панацеи от неизлечимых заболеваний, никто, кажется, не замечает, что пандемия равнодушия уже поглотила человечество. Люди предпочтут снять чрезвычайное происшествие на камеру, нежели броситься на подмогу пострадавшим. Ведь выложенное в сеть видео наберет тысячи заветных просмотров, а оказание посильной помощи – всего лишь спасет чью-то жизнь. То, в какую сторону склоняется чаша весов с явным перевесом, должно пугать и настораживать, но нет – мы воспринимаем сей чудовищный факт, как норму.

Будто вылепленная из воска ладонь мужчины, испачканная в грязи, приковывала мое внимание. Я словно под действием гипноза стояла на месте, разглядывая серебряное кольцо на неестественно побледневшем большом пальце.

Наконец оцепенение прошло и я, оставив чемодан на тротуаре, сделала неуверенный шаг на газон. Каблуки туфель тут же увязли во влажной податливой почве. Неразборчивые обрывки образов и звуков закружились в водовороте сознания. В неуклюжей попытке присесть на корточки, я потеряла равновесие и упала на колени.

Одежда молодого человека была насквозь мокрой, в темных волосах искрились капли воды. Я прикоснулась к его руке, и противоестественный холод через поры просочился в мой организм, смешавшись с кровью. Но вместе с необузданным страхом сердце наполнилось и ощущением трепетной нежности. Казалось, что за руку я держу не бродягу в одежде прошлого века, а родного, самого близкого мне человека. Я словно помнила это прикосновение. Помнила красочную палитру прекрасных чувств – любовь, уважение, почитание заслуг, восхищение. И все к нему – впервые встреченному незнакомцу. Пелена недоумения вскоре все же рассеялась, подтолкнув меня к единственно необходимому действию – вызвать врача.