Читаем Память полностью

Селиванова и я оказались в идиотской ситуации: время идет, весь чай выпит, уважаемые люди как мальчишки ждут одного-единственного человека. Через полчаса унизительного сидения, особенно, конечно, для известного на весь мир профессора, членкора РАН, почетного члена престижных американских академий, Шафаревич встал и сказал, что, пожалуй, пора и домой. Мы вцепились в его рукава, я стал вновь названивать по телефону Афанасьеву (мобильных тогда не было, как дико для кого-то это ни прозвучит), телефон по-прежнему молчал... Афанасьев появился через 40 минут после прихода Шафаревича. Как звезда первейшей величины...

Я запомнил этот эпизод потому, что несуразное унижение, невольно пережитое мною за Шафаревича, воспринял почти как личное. Сам математик никак Афанасьеву своего отношения к случившемуся не выразил. Он был — Шафаревич — и внешне, и по сути утонченно аристократичен. И красив.

Юрий Афанасьев был тоже, как считали некоторые дамы, красив, но тут совпадения между ними заканчиваются...

Секрет

— Михал Иваныч, правду говорят, что вы с моей бабушкой Катериной пятьдесят шесть лет вместе прожили?

— Правду, Сергей Алексеевич, правду.

В электричке народу мало, эти двое сидят наискосок от меня, прижавшись друг к другу. Интересно, троллят они или всерьез так взаимно величаются?

— Как-то долго что-то, — говорит внук с подозрением.

— Надо, Алексеич, уметь выбрать женщину для жизни. — Дед обнимает весь в наклейках рюкзак внука, держа его на груди. — Я тебе свой секрет скажу. На Катерине я женился потому, что она ночью, как только я свою ногу приподымал, свою под нее тут же подкладывала, для мягкости. Даже если глубоко спала. Ключевое слово — «спала». Понял?

— Понял.

Встречный скорый ударил по окнам нежданной волной, в открытые форточки запенило внутрь ветер, взлохматило чубы. Встречный перекрыл солнце, и оно заполошно стало пересчитывать вагоны, бросая узкие полоски света в разрывы. Шум откатился. Вернулось солнце.

Внук сидел задумчивее, чем дед, подставивший вернувшемуся солнцу свое «чеховское», сказал бы я комплиментарно, лицо.

Они вышли, пошли по перрону. Дед — с пестрым рюкзаком за плечами, внук — сунув ему руку в ладонь, оба косолапили, как бывшие кавалеристы...

Мгновения с Бондаревым

Спросите сегодня: чем отличился перед «человечеством» Юрий Бондарев? — и не только молодые начнут чесать малообразованную репу. Найдутся постарше люди, помнящие имя, да не ведающие — а жив ли вообще Юрий Васильевич Бондарев, не так давно считавшийся едва ли не самым знаменитым из современных русских писателей, слывший могущественным «папой» в «литературном Ватикане»! Потеснивший в тень даже «матерого лиса» Сергея Владимировича Михалкова, заместителем которого числился в Союзе писателей РФ долгие годы и в 1989 году занявший добровольно освобожденное Михалковым «первое» кресло.

А ведь он автор таких прогремевших романов, как «Батальоны просят огня», «Тишина», «Горячий снег», трилогии «Берег» — «Выбор» — «Игра», философских «Мгновений» и многого еще. Я уж молчу об удачных фильмах по его сценариям: «Батальоны просят огня», «Тишина», «Горячий снег», о его участии в грандиозном международном кинопроекте о Второй мировой войне — «Освобождение». До сих пор этот фильм смотрится как откровение, хотя, когда вышел, подвергался эстетами критике. Время расставило акценты — сегодня это едва ли не самый величественный гимн советскому солдату, русскому многонациональному государству и Победе, рассказавший с почти документальной дотошностью, как все было на самом деле и кто на самом деле сломал хребет фашизму, спасая не только себя, но и весь мир. Ведь теперь это надо доказывать и на Западе, и дома.

Родился Юрий Васильевич Бондарев в 1924 году, в 2018-м ему исполнилось 94 года, и оставил он позади «заблудившуюся» свою легендарную славу. А может быть, временно они разминулись на трагическом переломе времен и еще обретут друг друга в будущем, когда уйдет едкий дым с «полей сражений» и тексты писателя Бондарева вновь очнутся, как от страшного сна...