Читаем Памфлеты, фельетоны, рассказы полностью

Через неделю небольшой городок Нью-Джонсон был объявлен демилитаризованной зоной, или, говоря по-простому, девятьсот двадцать собак города было запрещено спускать с цепи. Болонку надлежало носить в авоське, а более рослых собак водить на поводке. Всем злым собакам полагался намордник.

Это была единственная социальная льгота, которую общество предоставило почтальонам. Но одновременно эта мера лишала доктора Фордхема его практики. Для него жители города вдруг превратились в музейные экспонаты: ими разрешалось любоваться, но трогать их было нельзя. Это был жестокий удар по источнику доходов врача-специалиста. Собакам запретили кусать, а укусы комаров уже не действовали на жертв. По данным медицинской службы, вся мелкая мошкара постепенно гибла от алкоголизма, если ей случалось сосать человеческую кровь. Настали дни, когда на приеме у доктора Фордхе-ма присутствовало не больше двух пациентов. Их болезни были ему не известны, и он отправлял их к другим специалистам.

Но вот недели через три после запрета спускать собак с цепи на прием к доктору Фордхему пожаловал, хромая и охая, почтальон Сандерс. Он жаловался на головную боль, бессонницу, отсутствие аппетита, а также повышенную восприимчивость к свету и шуму. В правом седалищном мускуле он чувствовал нестерпимую боль и вся правая нога была словно разбита параличом.

- Опустите брюки и поднимите рубашку, - приказал врач.

Пациент повиновался, и доктор приступил к изучению причин боли.

- У вас тут воспаленный шрам. Явный след собачьего укуса.

- Верно. Сюда приложилась одна шавка. Но с той поры прошло уже недели четыре.

Врач покачал головой:

- Дела плохи. Собака заразила вас опасным вирусом, инкубационный период которого тянется до десяти и даже до двенадцати недель. У вас не было судорог или припадков бешенства?

- Да... Живот сводило... А сегодня я пришел в ярость, когда жена призналась, что подрезала мозоли лезвием моей бритвы... А мне бриться нечем было.

- Сильно потеете, и слюны выделяется больше обычного?

- Потею, как котелок с водой, который женка ставит на электрическую плитку... А слюны набирается во рту столько, что и проглотить не успеваешь.

По лицу врача пробежала тень.

- Случай серьезный... Очень даже серьезный. Г-н Сандерс, вы болеете бешенством или водобоязнью - "ра-бик", как ее называют по-латыни.

- От этого умирают?..

- Одни умирают, другие становятся еще бешенее.

Почтальон вынул -из кармана карандаш, схватил со стола блокнот и принялся что-то записывать.

-" Г-н Сандерс, если вы намерены писать завещание, - -! то вам лучше обратиться к помощи какого-нибудь юриста.

- Это не завещание, я записываю адреса. Меня покусали одиннадцать собак, а теперь я в свою очередь искусаю их владельцев.

- Что вы, г-н Сандерс;- испуганно произнес врач. - Вы же будете распространять водобоязнь.

- Именно это я и собираюсь сделать.

На лице пациента появилось собачье выражение, он угрожающе приблизился к врачу и зарычал:

- Коновал! Скоро два года, как вы лечите меня, а в результате у меня теперь водобоязнь! Вот они, ваши излечивающие мази! Смажьте ими петли ворот вашего дома, чтобы скрип их не мешал людям спать по ночам. Прощайте!

Не расплатившись с врачом, почтальон Сандерс опрометью выскочил из кабинета.

- Люди - странные существа, - думал врач. - Достаточно укусить их в ягодицы, и они теряют рассудок.

Д-р Фордхем был уверен, что теряет выгодного пациента. Он собрался было вызвать полицию, но во время поисков телефонного справочника его всего словно передернуло от страха. Человек не знает, что он собой представляет, до тех пор, пока не предстанет перед судом. Доктор Фордхем любил собак, но боялся полиции. Он передумал звонить. Постепенно страх его улегся, он стал рассуждать о своем благополучии и своей молодой жене, которая пускала деньги на ветер быстрее, чем муж успевал добывать их. И тут лицо его расплылось в довольной усмешке. Он бессердечно пожелал, чтобы почтальон Сандерс как можно скорее совершил свой "обход", в результате которого у него появится одиннадцать новых пациентов...

Но надеждам врача не было суждено сбыться. Сандерс успел укусить лишь одну старую деву за ухо. Сандерса тотчас же задержали и доставили в лечебницу. Исследовав его, специалисты по различным болезням, наконец, установили, что он страдает тяжелым воспалением седалищного нерва. Симптомы ишиаса действительно сильно напоминали симптомы бешенства у собаки. Больной ощущал нестерпимую боль в бедре, страдал бессонницей, отсутствием аппетита, повышенной чувствительностью. К тому же он мгновенно впадал в ярость.

На д-ра Фордхема обрушились и другие напасти. В местной газете сообщили, что всем собакам Нью-Джонсона, когда они были еще щенками, сделали прививки от чумы и водобоязни, поэтому диагнозы д-ра Фордхема были одной болтовней, а как известно, "только болтун и верит в свою болтовню". В этой же статье рекомендовали всем болеющим ишиасом обращаться только к "настоящим" специалистам.

В общем, д-р Фордхем почти полностью лишился практики, ибо для нее больше не было основы.