Читаем Палм-бич полностью

Лайза почувствовала резкий болезненный укол. Она так высоко и так быстро продвинулась в своей жизни, что подобные замечания действительно доставали ее. В ее прежнем мире работа прислуги не представлялась зазорной. Лайза всегда считала эту профессию замечательной, глядя на нее глазами матери. Вероятно, такие люди, как Джо Энн, а может быть, даже и Бобби, имели иной взгляд на вещи. Она ощутила себя почти что заговорщицей, парвеню, которая проникла в ряды аристократии по подложным рекомендациям. Это было нелепо и неестественно, однако впервые в жизни Лайза ощутила, что ей надо что-то скрывать, – странное и непривычное чувство стыда за то, чем раньше она гордилась. Неужели таков результат общения с этими людьми? Неужели это первый, едва заметный этап в кампании уничижения, которая наполнит ее тайными страхами, разрушит ее уверенность в себе, если она будет прилагать усилия казаться не тем, что она есть на самом деле? Ни в коем случае с ней, Лайзой Старр, такое не произойдет.

Лайза сделала большой глоток крепкого ромового пунша, который налил ей черный дворецкий, и направилась к ванной. Если здесь такие комнаты для прислуги, то она попросится сюда на работу. В доме, казалось, преобладал оранжевый цвет, который явно был любимым цветом принцессы Маргарет. Полотенце в ванной комнате, тем не менее, оказались болотно-зелеными. Лайза радостно воскликнула:

– О, Джо Энн, посмотри-ка! На полотенцах надпись:

«Королевская семья». Посмотри, вот тут. «Полотенце пляж Кэннон. Королевская семья». Наверное, это какой-то розыгрыш?

Она вбежала в комнату, вальсируя и размахивая находкой.

Джо Энн выстрелила с бедра.

– Право, Лайза, мне кажется, тебе необходимо постараться вести себя с достоинством. Я понимаю, что для тебя несколько необычно очутиться здесь среди всех нас, но это же не игра.

В голосе Джо Энн, возившейся с щипцами «Джип» для завивки волос, отчетливо прозвучали покровительственные нотки.

– Да иди ты, – кротко ответила Лайза и вышла. Спальня Бобби располагалась прямо напротив, через покрытую плиткой террасу, и в обеих комнатах двери вели на улицу. Лайза не постучалась.

Бобби был мокрым после душа, вокруг его бедер было небрежно обернуто полотенце. Лайза почувствовала, как от одного взгляда на него в ней вспыхнуло желание.

– Привет, сенатор, или, точнее, господин президент. Я решила, что вам после душа потребуется помощь.

Бобби улыбнулся своей ленивой, чарующей улыбкой. Он прижал палец к губам и указал на закрытую дверь в соседнюю комнату.

– Рядом хозяйские апартаменты, – прошептал он.

Как бы в подтверждение этого из ванны донеслись едва различимые звуки королевского баритона, поющего:

«Я пою-у-у-у под дождем, я пою-у-у-у под дождем. Какое чуде-е-е-сное чувство, мы сно-о-о-ва взросш…»

– Мне кажется, ей на самом-то деле хотелось бы выступать в ночном клубе, – произнес Бобби. – Да она, я считаю, в каком-то смысл и выступает.

Лайза улыбнулась, подойдя к нему. Ласково, но решительно она подтолкнула Бобби к кровати.

* * *

Марк Хейверс, чьи блестящие светлые волосы слегка ерошил ласковый ветерок с моря, убежденно отстаивал свою точку зрения. Для того чтобы подчеркнуть свои слова, он размахивал джином с тоником.

– Мне просто кажется, что несколько наивно верить в намерение русских властвовать над миром. История нас учит, что они страшно неуверенны в себе. Они так боятся агрессии, что выбрали нападение как лучший способ обороны. Бряцая оружием, мы бередим их чувство неуверенности и превращаем их в какого-то опасного зверя, загнанного в угол. Вторая область, где мнения наши обычно расходятся, – реальный масштаб угрозы, которую они представляют. Мы рассматриваем их как страну с очень серьезными проблемами – экономическими, политическими и военными. Им не очень везет в «третьем мире», и если они стремятся властвовать над миром, то это им не слишком удается.

Бобби откинулся в кресле и спокойно улыбнулся. – Что ж, в этом, конечно же, явно отражена нынешняя позиция европейцев, – произнес он, растягивая слова. – Я совершенно с ней не согласен, но ты выразил ее очень красноречиво.

Он был чудовищно вежлив, очарование Стэнсфилдов витало в пространстве, разделявшем этих двух мужчин, вступая в соревнование с силовым полем лосьона для волос «Ройал-яхт», которое окружало англичанина. Хейверс не понял, сказал ли Бобби ему комплимент или нет.

– Разумеется, обладая преимуществом рассматривать вопрос отсюда, из Нового Света, – продолжил Бобби, – мы считаем, что вы, европейцы, слегка зациклились на так называемых уроках истории. Я склонен согласиться с тем человеком, который сказал, что история – это треп. Ее можно толковать как угодно, как и статистику. Для среднего американца ваш так называемый диалог с русскими попахивает соглашательством. Вы вполне правомерно обеспокоены тем, чтобы Европа не превратилась в свалку ядерных отходов. Однако бесконечные переговоры с русскими могут оказаться не лучшим способом, чтобы избежать этой опасности.

– Лучше ля-ля, чем пух-пух. Бобби наклонился вперед и вперился своими голубыми глазами в глаза англичанина.