Читаем Палитра Титана полностью

– Если не выключить все системы минимум на шесть часов, аккумулятор не зарядить.

Она ведь прекрасно это знает сама. Почему же упрямится? Я не понимал, что ее тревожит.

В глазах женщины я увидел отчаяние.

* * *

Она спала с открытым ртом, но издаваемый ею звук нельзя было назвать храпом. Она негромко вдыхала воздух, потом после продолжительной паузы следовал громкий выдох. Мне казалось, что, выдыхая, она произносит какое-то короткое слово.

Она уступила мне свою койку - единственное спальное место в тесном пузыре, а сама свернулась калачиком на полу, забравшись в спальный мешок, который оставил здесь неведомо кто в незапамятные времена. Койка была застлана бельем, пропитавшимся ее запахом. Это был не запах духов, не особенный женский, а просто человеческий запах.

Казалось, от изнеможения закатываются глаза, но усталость не давала уснуть. Я лежал и смотрел на женщину, благо тьму рассеивал свет приборов. Укладываясь, она потушила свет, погрузив помещение в темноту, но я быстро разглядел в углах синие, красные, зеленые огоньки. Для меня они были равносильны дневному свету.

Невольно вспомнилось, как я наблюдал в прежней жизни за Лайзой, спавшей рядом со мной. Рассыпавшиеся по подушке длинные золотистые волосы, запрокинутая голова, красивая шея, длинные ресницы и тонкие веки…

Что ей снилось тогда, в далекой молодости? Я хотел спросить, но забыл это сделать, а теперь уже никогда не узнаю.

Казалось бы, что я забыл в космосе? Очень просто: лишь в космических экспедициях техник вроде меня мог разбогатеть, обеспечить достойную жизнь своей семье.

«Миллион долларов в год! - уговаривал я Лайзу, удрученный ее слезами. - Целый миллион!»

«Это надолго?»

«Контракт на двенадцать лет. Только подумай, Лайза, что такое двенадцать миллионов! К тому же разлука не будет постоянной: год на Луне, пара лет на Марсе, отпуска… В отпуске я буду помогать 1 тебе налаживать новую жизнь. А когда все кончится…»

Но когда все кончилось, я завербовался еще на четыре года в окрестности Сатурна. Четыре года тройной оплаты! Когда я попал! сюда, кое-кто уже знал, что нас ждет. Вот чертовщина!

А ведь мы могли бы погибнуть вместе, держась за руки на крыльце нашего дома и наблюдая, как со звездного неба на нас обрушивается конец света.

Следующий день назывался «днем» условно, ибо снаружи царила прежняя темень. Кристи неуверенно подала завтрак - жидкий | чай и лепешки из водорослей. Ни джема, ни масла. Я не поверил своим глазам, когда она повесила сушиться использованные чайные пакетики.

А ведь она права! Когда полностью исчерпается этот чай, нового не будет. Вряд ли где-либо ближе, чем на Марсе, найдется масло и джем. Мне вообще-то нравилось на Марсе: красное небо, бледно-голубые облака. Часть базы «Удеманс-4», где я работал, располагалась под огромным куполом, но и оттуда открывался роскошный вид. Там был даже небольшой садик, где колонисты пытались выращивать мяту и мак. Помнится, я завтракал там, попивая растворимый кофе и лакомясь булочками с маком.

Интересно, сколько чашек слабого напитка можно сделать из одного пакетика чая?

После завтрака мы залезли в скафандры и сели в мой вездеход, пройдя по очереди через воздушный шлюз. Отсоединившись от зарядного блока, я съехал с помоста и устремился по петляющей, ухабистой ложбине к морскому берегу.

Кристи оставляла без ответа немногочисленные технические вопросы, приходившие мне в голову, и сидела, отвернувшись. Она была, видимо, не в себе - почти все, кого я знал, были не в себе. С трудом ориентируясь в тяжелом азотном тумане, я все-таки спросил ее:

– Вы здесь давно?

Некоторые ученые вроде Кристи Мейтнер, прибывшие сюда вместе с первой партией уже девять лет назад, безвылазно торчали на своих научных станциях. Кое-кто, естественно, повредился рассудком.

Не глядя на меня, она ответила:

– Три месяца. До того я была на платформе Дельта.

Платформа Дельта располагалась на противоположной стороне Титана, где Восковое море представляло собой бесконечное, безликое пространство с преобладанием красных и серебристых тонов.

– А вообще на Титане?

В этот раз она обернулась, но только чтобы окинуть меня неодобрительным взглядом. Некоторые стараются не думать о Катастрофе.

– Год. Я прилетела с последней экспедицией «Оберта».

Это означало, что она летела с Сатурна домой и находилась уже на полпути между Марсом и Землей, когда произошло ЭТО. Благодаря тому, что они так и не долетели до Земли, в распоряжении неполных двух тысяч землян остался хотя бы один межпланетный корабль. В свое последнее посещение базы «Аланхолд» я слышал, что «Оберт», получивший повреждения при аварийном торможении в насыщенной пеплом атмосфере, возвращен в рабочее состояние и уже вылетел за персоналом венерианской орбитальной станции.

Две тысячи из нескольких миллиардов! Боже, Боже…

Мне, впрочем, не дает жить одна-единственная смерть.