Отмеченные различия можно объяснить разным происхождением ашельских индустрий, несходством используемого сырья, разными производственными традициями. Последние имеют, как кажется, решающее значение при сложении узколокальных образований типа группировок территориально обособленных идентичных индустрий. Такова, возможно, кударская группировка сходных ашельских индустрий, состоящая из базовой стоянки (Кударо I) и охотничьего лагеря (Цона).

Ашельские индустрии Кавказа в целом рано утрачивают бифасиальные формы и эволюционируют не в направление мустье с ашельской традицией, а в направлении мустье типичного, мустье зубчатого и в отдельных случаях (Цони) — мустье тарантского облика. Верхний ашель фации леваллуа, имевший наиболее широкое распространение на Кавказе, трансформируется здесь, судя по всему, в основном в мустье типичное. Последнее также базируется чаще всего на леваллуазской технике расщепления (нуклеусы типа levallois a u points и levallois a lames, нередко двух-трехллощадочные).

Ранняя утрата бифасиальных форм и наличие развитого инвентаря на отщепах сообщают некоторым индустриям «премустьерский» характер, возможно, уже в рисс-вюрме (Ахабиюк и Хейвани в Абхазии и др.).

Мустье Кавказа, судя по современным данным, разнообразится как в технико-типологическом, так и территориальном отношениях. В нем, помимо названных трех линий развития, отмечены территориально обособленные группировки однокультурных памятников (археологические культуры?) — кударская, цхинвальская и др. Широко варьирует и леваллуазская техника расщепления камня: в индустриях Гаялы, Джрабера, Цхинвали, Кударо и в ряде других памятников она имеет свои местные особенности. Мустьерские индустрии, расположенные в климатически наиболее стабильной центральной Колхиде (Имеретия), относятся в общем к одной (типично мустьерской) линии развития, в то время как индустрии более восточной части Закавказской депрессии (Западный Азербайджан), отличавшейся преобладанием открытых пространств, облегчавших передвижения, характеризуются заметной вариабельностью: здесь отмечены индустрии типично мустьерской, зубчато-мустьерской и шарантской линий развития.

Наиболее широкое расселение раннепалеолитических людей на Кавказе было возможно в теплые климатические периоды. Условия межледниковий благоприятствовали пребыванию и передвижению людей в полосе переднеазиатских нагорий (Butzer K., 1975), распространению их в северном направлении, проникновению в глубину гор Большого Кавказа (ашельские пещерные стоянки Юго-Осетии).

В эпохи оледенений условия жизни на Кавказе сильно менялись: граница вечных снегов резко снижалась, происходили большие изменения в расселении растительных и животных видов, палеолитические люди покидали горные районы и укрывались в основном в естественных убежищах предгорий и межгорных котловин, в глубоких каньонах карстовых и лавовых районов, ведя в них, по всей видимости, более оседлый образ жизни. Горно-ледниковый барьер Кавказа в этот период становился непреодолимым и была возможна определенная изоляция Северного Кавказа от Закавказья. В верхнем палеолите — в наиболее суровый период вюрмского оледенения — зона человеческого обитания на Кавказе предельно сужается: человек оставляет горные районы и, как это представляется сегодня, районы к востоку от Сурама. Верхнепалеолитическое население концентрируется в основном в Колхиде, в Причерноморье и в Прикубанье.

Глава третья

Ранний палеолит Русской равнины и Крыма

(Н.Д. Праслов)

Следы раннепалеолитического человека на территории Восточной Европы были выявлены почти одновременно с открытием позднего палеолита. При обследовании крымских пещер К.С. Мережковский в 1879–1880 гг. нашел типичные мустьерские каменные орудия в Волчьем гроте в долине р. Бештерек недалеко от г. Симферополя (Мережковский К.С., 1881; Merejkowsky, 1881). Эти находки были сразу правильно им оценены и получили широкую известность (Мортилье Г., 1903).

Несколько позже, в 189S г., Ж. де Бай открыл мустьерскую стоянку на Кубани близ станицы Ильской.

Однако только после Октябрьской революции, начиная с 1924 г., раннепалеолитические памятники Восточной Европы становятся предметом более внимательного изучения. В 1924 г. Г.Л. Бонч-Осмоловский организует систематические раскопки грота Киик-Коба в долине р. Зуи в предгорьях Крыма. Осенью того же 1924 г. П.П. Ефименко (1927, 1953) устанавливает следы мустьерской эпохи в долине р. Деркул уже в пределах Восточно-Европейской, или Русской, равнины. Открытие П.П. Ефименко имело огромное значение, поскольку указывало на заселение более северных, чем Крым и Кавказ, территорий во время предшествующее позднему палеолиту.