Памятники мустьерской эпохи хорошо представлены на всей территории Средней Азии и Казахстана. Известны также они на Алтае, в Хакасии, в отрогах Кузнецкого Алатау, в Туве, в Саянских горах и в долине р. Ангары. Так же, как и в Восточной Европе, в эту эпоху фиксируется расширение ареала обитания до 52–53 параллелей северной широты. Улалинка, Усть-Канская и Страшная пещеры недавно дополнены новыми мустьерскими памятниками — пещерой Двуглазка (Абрамова З.А., Ерицян Б.Г., Ермолова Н.М., 1976) и серией местонахождений на высоких террасах р. Ангары (Медведев Г.И., 1975).

В эпоху позднего палеолита происходит еще большее расширение обитаемого ареала. Известны позднепалеолитические памятники на юго-восточной окраине Западной Сибири (Ачинская и Томская стоянки), в Забайкалье и в Приморье. Особенно хорошо изучены позднепалеолитические поселения в долине Енисея. В последнее десятилетие серия новых позднепалеолитических памятников открыта на Дене, Алдане и даже в бассейне р. Индигирка, вплоть до 71° с. ш. Появилось сообщение об открытии позднего палеолита в стоянке Ушки на Камчатке. Для Ушковской стоянки получено и несколько различных дат — от 10 тыс. до 21 тыс. лет (Диков Н.Н., 1977). Однако они не проясняют стратиграфической позиции памятника, а типология каменного инвентаря слоев, относимых к позднему палеолиту, не отличается от мезолитического. Это заставляет осторожнее относиться к определению памятника как позднепалеолитического.

В раннем голоцене в эпоху мезолита древние охотники появляются севернее 72 параллели на Таймыре, в Заполярье. Этот момент можно считать окончательным в освоении территории нашей страны.

Процесс освоения сибирских просторов в эпоху палеолита, очевидно, не был таким постепенным и последовательным, как он рисуется по известным сейчас археологическим памятникам. На такой схематичности сказывается неравномерность изученности разных территорий, недостаточная степень обоснованности точного возраста и сложности палеогеографических реконструкций; выводы о древности того или иного памятника иногда оказываются поспешными. Несомненно, в результате новых исследований изложенная здесь схема усложнится и станет более детальной как для каждого региона в отдельности, так и в целом для всей северной Евразии.

Глава вторая

Ранний палеолит Кавказа

(В.П. Любин)

Кавказ — одна из главных областей первичного заселения территории нашей страны древнейшим человеком, область высокой концентрации памятников нижнего палеолита. Изобилие, характер и особенности этих памятников в кавказской области теснейшим образом связаны с географическим положением этой области, ее природными условиями, четвертичной историей и соседством с переднеазиатским древнепалеолитическим миром.

Историографическое введение. Первые поиски следов каменного века на Кавказе были предприняты более ста лет назад в связи с подготовкой V Археологического съезда в Тифлисе в 1881 г. Исходным рубежом исследования палеолита на Кавказе считается, однако, 1898 г., когда французский ученый Жозеф де Бай обнаружил на Северном Кавказе Ильскую мустьерскую стоянку близ Краснодара. Открытие палеолита к югу от Кавказского хребта произошло несколько позже, во время поездки французского исследователя Жака де Моргана по Армении. На западном склоне Арагаца тогда были собраны каменные орудия, отнесенные им в целом к верхнему палеолиту, хотя он и намечал в их составе некоторые мустьерские формы (Morgan J., 1909).

К 1917 г. нижний палеолит Кавказа был одним из наименее разработанных разделов первобытной археологии этой области. Сведения об ашельской эпохе отсутствовали, скудные мустьерские материалы (Ильская, Арагац) не сохранились и потеряли почти всякое научное значение. По существу советские археологи вынуждены были начинать поиски и изучение нижнего палеолита заново.

Работы советских археологов по исследованию нижнего палеолита Кавказа можно разделить на четыре главных этапа.

Первый, охватывающий период до 1934 г., характеризовался изучением ранее известных памятников. В 1925 г. С.Н. Замятнин вновь открыл и возобновил исследование Ильской стоянки (1925, 1926, 1928 гг.)[3].