«Залей ему глотку горячим оловом, чтобы не визжал, как поросёнок…» И этот приказ выполняли с буквальной точностью».

«Применялись в киевских чрезвычайках и другие способы истязания. Так, например, несчастных втискавали в узкие деревянные ящики и забивали их гвоздями, катая ящик по полу».

В Москве был «садист Орлов, специальностью которого было расстреливать мальчиков, которых он вытаскивал из домов, или ловил на улицах».

«В Одессе: Вера Гребенщикова лично застрелила 700 человек. Использовали линейный корабль „Синоп“ и „Алмаз“, прикрепляли железными цепями к толстым доскам и медленно, постепенно продвигали, ногами вперед, в корабельную печь…

Чекисты Ямбурга на кол посадили офицеров Нарвского флота.

В Киеве жертву клали в ящик с разлагающимися трупами, потом объявляли, что похоронят заживо. Ящик зарывали, через полчаса открывали и тогда производили допрос. Удивительно ли, что люди действительно сходили с ума?»

Князь Н.Д.Жевахов. Воспоминания. Королевство С.Х.С., 1927.Т.2).

(Н.Д. Жевахов – тов. Обер-Прокурора св.Синода; воспоминания охватывают март 1917 – январь 1920 г.г.)

«Профессиональных покушений на товаррища Сталина не было!»

Одна из самых страшный тайн советской эпохи – покушение на её вождей. Сегодня кое-что стало известно о нападениях одиночек «с нездоровой психикой» на Хрущёва, Брежнева, Андропова. Однако покушения на «товарища Сталина» так и остались в тени.

Генерал-лейтенант Кирилл Москаленко:

– Оставайтесь в Москве до 7-го. Посмотрите военный парад на Красной площади в столь необычайной обстановке, кое-что вместе обсудим…

Когда утром 7 ноября я вышел из «эмки» на набережной Москва-реки, со стороны Васильевского спуска, ко мне подошли два офицера НКВД и с непроницаемыми лицами козырнули: – Извините, генерал, но таков порядок: предлагаем вам оставить личное оружие в машине.

У меня в голове мелькнуло: «Наверняка здесь, в Москве, что-то стряслось! Такого ещё не бывало!».

Покосил глазами по сторонам: так и есть! Трясли не только меня, но и всех других военных, выходивших из машин. И только поздней ночью, с глазу на глаз, Жуков успел шепнуть мне, что какой-то мерзавец совершил нападение на товарища Сталина.

Нотариус Лев Левицкий: