— Я же говорил, — напомнил Столяров, — гарантия нашего возвращения. Куда ж её, родимую… — Он рассеянно огляделся по сторонам.

— Это что, рация? — догадался Гарин. — Тогда зачем ты её сейчас вытаскиваешь?

— Потому что необходимость в ней отпала. Кто ж знал, что мы встретим здесь этого… — Михаил смерил взглядом Пельменя. — Киборга.

— Я что, зря тащил на своём горбу этот гроб? — повысил голос Олег.

— Гроб на горбу — это такая скороговорка? Ты ещё настоящие гробы не видел. Эта по сравнению с ними, можно сказать, чудо миниатюризации.

— Ты не ответил! — не унимался Гарин. — Это чудо я тащил зря?

— Ну почему зря? — Столяров не нашёл другого варианта, кроме как задвинуть тяжёлый ящик под мостик. — Кому-нибудь пригодится. Нам же пригодилась рация Ковальского. Вот и наша кого-нибудь выручит. Обязательно. Даже не сомневайся.

Глава пятнадцатая

Слепые собаки, облюбовавшие помойку рядом со сгоревшим автобусом, встретили людей куда агрессивнее, чем пару часов назад.

— Всё-таки очухались пёсики, — сказал Михаил, глядя на выгнутые спины и оскаленные пасти. — Ладно, вам же хуже.

— Я могу их шугануть, — вызвался Олег. — Хотя… Давайте по старинке.

Он первым открыл огонь. Трёх собак уложили на месте, остальные бросились врассыпную. Пельмень догнал одного подранка с простреленной спиной и разрядил двустволку ему в затылок.

— Как в старые добрые времена, — вздохнул Столяров и остановился посреди перекрёстка. — Кстати, куда мы идём?

— Прямо по проспекту, метров шестьсот, потом налево, — объяснил Пельмень.

— То есть в прачечную? — уточнил подполковник.

— Ну, практически. А что тебя смущает?

— Нам надо к ЧАЭС, ты помнишь?

— Конечно.

— Прачечная немного не по пути, — вкрадчиво сказал Михаил. — Я бы сказал, она совсем не по пути. Ты предлагаешь нам сделать приличный крюк, вот я и интересуюсь… на фига?

Слава исподлобья посмотрел на него.

— Подполковник, ты мне доверяешь?

Столяров даже фыркнул от возмущения.

— Разумеется, нет!

Пельмень поджал губы, изображая обиду.

— Придётся поверить. И потом, ты же сам говорил, что в Зоне по прямой никто не ходит.

— Но не настолько же дорога должна быть кривой! Мы ведь идём в противоположную сторону!

— Именно настолько. Меня, если уж на то пошло, жизнь и здоровье сестрёнки волнуют никак не меньше, чем вас. Так что пошли. — Слава развернул Михаила за плечо и обернулся к Гарину. — Пошли.

— Ты обещал рассказать про своё расследование, — напомнил Олег.

— Хорошо. Вам кратко или с подробностями?

— Шестьсот метров? — пробормотал Столяров. — Чёрт с ним. Давай с подробностями.

— Это был тот ещё детектив, — начал Пельмень. — Не Агата Кристи, конечно. Скорей какой-нибудь Джеймс Хедли Чейз. Или даже Микки Спиллейн. Всё началось вот с этой эсэмэски. — Он протянул Олегу свой КПК. — Как прочтёшь, передай подполковнику.

Сообщение было набрано без заглавных букв и знаков препинания, зато с большим количеством орфографических ошибок. Оно уместилось в две строчки, которые Гарин прочёл четыре раза.

«пеш мня похитли птич нос голос хрипл полиц мстафа ищутттебя беги»

— Давай, давай, — поторопил его Михаил и, отобрав КПК, уставился в экран. — Так… «Меня похитили» и «ищут тебя, беги» вопросов не вызывают. «Птич нос» — наверно, всё-таки «птичий» — и «голос хрипл» — это, как я понимаю, относится к Коршуну. Не совсем понятно, что такое «пеш»…

— Это я, — хмуро буркнул Слава. — С детства повелось: Пельмень, Пельмешка. Маринка выговаривала как «Пеш». Если будете ржать… — Он с угрозой покачал головой.

— Мы и не думали, — заверил его Столяров. — Осталось понять, что такое «полиц мстафа». Полицейский Мустафа, да? — Он посмотрел на Славу, и тот подтвердил:

— Ну, почти полицейский. Но чтобы выяснить это, мне пришлось смотаться в Турцию.

— Кстати, как тебя пустили в самолёт? — полюбопытствовал Михаил. — По поддельному паспорту? Ты же повсюду в розыске.

— Разве я сказал «слетать»? Нет, я сказал «смотаться», — напомнил Пельмень. — Поэтому и времени на дорогу ушло непростительно много. Так, давайте-ка свернём на тротуар.

Они сошли с проезжей части, обходя участок асфальта, над которым воздух колебался, как в жаркий солнечный денёк. Проходя мимо, Слава бросил в центр марева болт и удовлетворенно кивнул, глядя, как он на глазах превращается в лужицу расплавленного свинца.