Кен уныло повесил голову, всё было сказано верно. Неизвестный даже знал его настоящую фамилию, хотя он прибыл в город совсем под иной. Знал о его работе. Тут его взгляд упал вниз на пуговицу на его нагрудном кармане, на самом деле она была замаскированной видеокамерой. Правда, в лесу сейчас царила тьма и вряд ли его помощник, который, несомненно, получает картинку, передаваемую ею, что-либо видит, но слышит он хорошо. Это подало Кену идею.

Он внутренне собрался, взял себя в руки, сохраняя потрясённый и напуганный вид, поднял голову и, запинаясь, выдавил из себя вопрос:

– Кто вы?

– Это ещё зачем?

– Не знаю, – пожал плечами Кен, словно сам удивляясь своему любопытству. – Осуждённый на смерть имеет право на последнее желание. Чего мне пожелать – сигару или выпивку? Какие-то деликатесы? Я не курю, аппетита нет и пить не хочется. В детстве у меня была мечта – выучить китайский язык, но вряд ли вы исполните её.

Послышались короткие смешки и реплики:

– Шутник!

– Выучить китайский язык захотел!

– Смешно!

Даже главарь заулыбался.

Кен выждал, размышляя, как ему добиться своего. И продолжил:

– Вы же не глупые и не робкого десятка люди, что вам стоит назвать себя. Вам же ничего не грозит, я даже не одной ногой в могиле, а твёрдо стою в ней уже двумя. Сами это видите. Уверен, что вы не трусы и не боитесь меня. Назовите свои имена. Ну, пусть скажет только тот, кто не боится…

Самый высокий оборвал его:

– Я никого и ничего не боюсь. Моё имя Дейв Хаггарт.

– А моё – Весёлый Хопкинс, Джим Хопкинс!

– Харбердинг я!..

Кен для верности шёпотом повторял каждое имя. Пусть помощник слышит. Все пятеро назвали себя, только главарь промолчал.

– А как зовут вас? – повернулся к нему Кен.

– Не пойму, зачем тебе это? – словно размышляя над этим, переспросил неизвестный. – Чувствую, в этом что-то есть. Только не пойму что именно. А когда я чего-то не понимаю, то этого избегаю.

– Это просто странное желание того человека, которого вы приговорили к смерти. Вы откажете мне в подобной малости? Ну, если боитесь, то не нужно. В принципе мне ваши имена не нужны. Сам сейчас вижу, что это простая блажь. Так что не бойтесь…

– Я не боюсь, – по словам главаря было заметно, что намёк на трусость задел его самолюбие, – но скажу тебе на ухо, ибо моё имя тут никому не известно.

Он подошёл, присел на корточки, дабы сравняться с находившимся в яме Кеном, и прошептал ему на ухо два слова. Тот удивлённо глянул расширившимися глазами:

– Так это вы? Вы!..

И тут грянул смертельный выстрел в упор, оборвав слова Кена…

Глава 2

Изображать профессионального убийцу совсем не просто, даже когда сам являешься таковым. Пусть я был не совсем убийцей, но точно – профессионалом этого дела. Но так было нужно, приходилось изображать из себя крутого парня, который привык убивать, действительно крутого мужика со стальными яйцами. То есть, самого себя.

Изображая превосходство и брезгливое отношение к окружающим, предъявил посадочный талон у регистрационной стойки полной кареглазой женщине заметно старше себя. Она осознала, что я не счёл её достойной своего мужского внимания, и не смогла сдержать гримасу недовольства. Реагировать на неё я не стал, ибо услышал громкое объявление своего 76 рейса. Пассажиров, а значит и меня тоже, пригласили пройти на посадку через вход номер восемь.

Поднялся по трапу во вместительное чрево аэробуса. Молоденькая стюардесса приветливо улыбнулась и указала моё место. Уселся во вместительную мякоть кресла. Повертел головой, с долей спеси оглядывая соседей. Ухмыльнулся: кто они и кто я?! Знали бы они, вот бы заохали!..

Слева от меня сидела чуть надменная женщина лет сорока в бирюзовом платье и такого же цвета сандалиях. Далее восседал сухопарый полуседой старичок, изучавший котировки строительной биржи, иногда что-то бурчавший себе под нос, при этом он покачивал головой. Ему не было ни до кого дела, как и мне до него и соседки.

Слева через проход находилась парочка влюблённых, занятых только собой. Третьей была дородная негритянка, которая что-то жевала, не обращая внимания на молодёжь.

Сквозь шорох в динамиках прозвучало объявление:

– Доброе утро! Компания и экипаж приветствует на борту своих пассажиров рейса семьдесят шесть. Желаем вам приятного полёта! Пожалуйста, пристегните ремни и приготовьтесь к взлёту самолёта…

Корпус самолёта дрогнул, за окном огни взлётной площадки заскользили назад. Какое-то время лайнер катился вперёд, затем остановился. Моторы взревели, кресла задрожали, словно массажируя пассажиров. Гул двигателей сначала уменьшился, потом изменился: сделался более сдержанным, но мощным. Обороты реактивных турбин нарастали. Аэробус словно могучий зверь собрался, приготовился, напрягся и, освободившись от пут тормозов, скакнул вперёд, вдавив в мякоть спинок сидений почти три сотни людей, набирая скорость с каждой минутой. Тряска нарастала и нарастала, а затем она вдруг сменилась покоем – воздушный океан принял в свои просторы очередного рукотворного летуна.