Читаем Палач полностью

— Жозеф! — позвал Оскар, отвернувшись от ожидающего продолжения ссоры Яцека. — Принесите всем еще шампанского, пожалуйста!..

10

Затем Оскар совершил небольшую глупость. Он покурил травы с двумя элегантными, одетыми в постпанковские тряпочки юношами и красивой девушкой Ребеккой, которых Оскар не приглашал на день рождения, но они каким-то образом все же оказались на его парти. Покурив же травы, Оскар сделался еще более чувствительным, что совершенно было ему противопоказано в деньрожденческую ночь. Ведь кроме того, что он получал удовольствие от всеобщего внимания, он еще и работал хозяином.

Тридцать семь свечей одним дыханием он не задул. Торт на сто двадцать пять гостей был таким обширным, что равномерно размещенные на его территории свечи одним выдыханием не охватывались. «Кто, интересно, втыкал свечи в торт? — подумал Оскар раздраженно. — Мария? Анжелика? Не догадались, дурьи головы, что свечи следует разместить только в центре пирога и более часто, плотнее друг к другу». То, что он не смог задуть все свечи, показалось ему дурной приметой.

В двенадцать часов ночи прибыла поющая телеграмма. Девушка в красном форменном костюмчике — мундирчик и короткая юбочка — пропела Оскару поздравительную песенку и попыталась протанцевать вместе с ним что-то похожее на комический танец. Холодно-вежливый, но уже очень злой на мир, в том числе и на приславших ему телеграмму Жоржа и Люси, которых он абсолютно не мог вспомнить, Оскар так сильно сжал руку поющей телеграммы, что «телеграмма» испуганно остановилась, отказавшись от намерения провести Оскара по залу в кикапу. Очевидно, девушка не привыкла к таким злобным новорожденным, потому что она спешно ретировалась в толпу… Когда же Оскар захотел исправить свою ошибку и хотя бы предложить «телеграмме» бокал шампанского, «телеграммы» он не нашел, она исчезла.

Далее таинство дня рождения, деньрожденческие мистерии предстали перед Оскаром благодаря «канабис индика» в четко ограниченных, рваных эпизодах.

Пронесся мимо верзила Чарли, так и не снявший ужасного на нем парика и только сбросивший для удобства туфли. На плечах у Чарли сидела растрепанная Анжелика и что-то кричала… Во всяком случае, губы у нее были открыты.

Оскар побродил немного по залу, ища Габриэл, желая узнать, как она реагировала на это непозволительное смешение слуг и гостей. Он нашел ее с большим трудом. Габриэл и Женевьев сидели на белом кожаном диванчике в дальнем углу зала, у самой двери в запертую сейчас рабочую комнату, и внимательно слушали Гутора. «Разглагольствует!» — определил Оскар неприязненно и разозлился на себя за то, что он ищет поощрения или порицания происходящему от Габриэл. «Как слуга, — прошептал он со злостью. — Это мой день рождения. Мой лофт. И моя жизнь. Палач не ищет поощрений, и плевать он хотел на порицания…»

Время от времени уже уходящие гости подходили к Оскару прощаться, и он, оказывается, имел достаточно сил вежливо обменяться рукопожатиями с мужчинами и скользкими пьяными поцелуями с женщинами.

Несколько тут же образовавшихся компаний собирались идти в диско, потанцевать. Неизвестная ему женщина в мехах позвала Оскара в «Нью-Йорк, Нью-Йорк» и долго благодарила его за то, что он существует, водя губами по губам Оскара и мягким пахучим телом по его телу.

— Извини, — прошептал ей Оскар, — но я новорожденный и не могу бросить своих гостей…

— Как скучно, — разочарованно оторвалась от Оскара дама в мехах. Оскар никак не мог вспомнить ее имени… — А где страсть? — спросила дама растерянно.

Оскар не мог в своем состоянии объяснить ей, где страсть, и дама в ее состоянии все равно бы не поняла, где страсть. Дама была пьяна, Оскар отупел от «канабис», посему он только прошептал, бесцеремонно притянув ее за ушко: «Позвони завтра, поговорим».

— А еще лучше — поедем с нами в «Рокси», Оскар, — предложил парень в бороде и очках. Оскар знал, что его зовут Луис. Луис был не то адвокат, не то дантист, однажды Оскару пришлось побывать у него дома… А может, это был офис, Оскар не уверен. Оскар запомнил двух голых до пояса моделей, подлинник Пикассо на стене и хрустальную вазочку с кокаином…

— Не могу, люди… — взмолился Оскар. — Гости! — И для пущей убедительности указал рукою на зал, где все еще бродили, сидели и даже лежали на трех, белой кожи, оскаровских диванах самые поздние гости. Шел четвертый час ночи…

11

Сюрпризом Габриэл Крониадис оказался… Артур. Бледный свет сочился из нескольких ламп, которые чья-то искусная профессиональная рука расположила на полу и скрыла в зарослях белых азалий, так же неизвестно откуда появившихся в рабочей комнате Оскара. Посередине комнаты, на раздвижной, черной кожи, медицинской постели, которую Оскар использовал как пыточное ложе, лежал на боку, обложенный подушками, труп молодого человека…