Он мягко прикоснулся к моей руке.

— Ты же знаешь, что ты мой лучший друг, верно?

— Конечно, — сказала я.

— И если бы не всё это, если бы не ангелы… Было бы здорово, если бы мы с тобой жили вместе.

Финн определённо запал на меня. И это очаровательно, но сегодня день смерти. А не милоты.

Я медленно подняла чемоданчик со стола, мои нервы искрили. Затем я сделала глубокий вдох и сосредоточилась на том, чтобы держать его ровно. Когда я вышла из паба, по мне скользнул ветерок. Я покосилась на чемоданчик, следя, чтобы он не ударялся о мою ногу при ходьбе.

Я подняла взгляд, чтобы осмотреть улицу. Тут было не слишком людно, но женщина на другой стороне дороги толкала тачку. И это вызвало у меня вспышку страха и чувства вины, потому что, может быть, я делала нечто совершенно безответственное. «Просто будь очень, очень осторожна».

Только когда она отошла далеко, я снова пошла… медленно, стараясь выглядеть обычно. Я держала чемоданчик на безопасном расстоянии от моих ног. К счастью, квартира Финна находилась недалеко отсюда.

Он жил в старом и шатком многоквартирном доме в переулке Убитого Волка. Тысячу лет назад по улицам бродили волки. Граждане Доврена убивали их и бросали трупы за стены города. Столетия назад здесь лежала куча волчьих трупов и мусора. Отсюда и название — переулок Убитого Волка.

Печально, на самом деле.

Меня вечно не отпускало суеверие, что их духи до сих пор таились под камнями. Может, я выжила из ума, но мне казалось, будто я чувствовала их и сейчас, по-прежнему живых и похороненных под улицей.

Город придаст мне силы, как это всегда бывало.

Тёмные кирпичи возвышались по обе стороны от меня — рушащиеся остатки старой Довренской стены с одной стороны и жилые здания с другой. Бечёвки для сушки белья крест-накрест пересекали узкий переулок, нижние юбки и платья покачивались на ветру.

Погребённая сила тлела под тёмной брусчаткой. У меня складывалось ощущение, что её надо выпустить на свободу. Финн сказал бы, что это всё мои суеверия, но я чувствовала, что я на верном пути. Сегодня я как никогда сильно ощущала магию города.

«Вороний Король, я делаю это ради тебя».

Я прошла под старым мостом, куда должна была вести железная дорога. Никто так и не потрудился закончить её в этой части города, словно они просто сдались. Теперь дерево павловнии росло на месте, где так и не ездили поезда. Скоро оно расцветёт бледно-лавандовыми бутонами. Во времена Вороньего Короля это были зелёные земли за городскими стенами. Я гадала, может, там и таилась сила Доврена — в старых корнях, дремлющих в почве.

Наконец, я нашла дорогу в его здание, примечательное арочным дверным проёмом с выцветшей зелёной краской. Я отперла дверь и вошла в его опрятную квартиру. Тут не было ничего роскошного, но Финн зарабатывал достаточно, чтобы жить одному — никаких родителей, отделяющих шторок или пялящихся Вентвортов. Жильё было крохотным, едва вмещало узкую кровать, умывальник и клетку для Лудда. Ворон сейчас спал.

Я уставилась на то, как он украсил это место. Финн обвешал каждый дюйм квартиры яркими картинами, диким бунтом красок. И моё дыхание перехватило, когда я заметила две новые, овальные и обрамлённые нарисованной позолотой. На одной была я, и мои тёмные глаза искрили. На другой была Элис, одетая в зелёное. Если не считать тёмных бровей, мы были абсолютно разными. Мои волосы тёмные, её — светлые как лён. Моя кожа смуглая и загорелая, её — цвета персиков со сливками.

Но наши выражения лиц он изобразил схожими: озорные усмешки.

От его умения владеть кисточкой настолько захватывало дух, что картины выглядели почти как фотографии. Более того, я так поразилась, вновь увидев перед собой живое лицо Элис, что едва не забыла про чемоданчик. Моё сердце снова заколотилось, когда я посмотрела вниз на то, что держала.

«Лучше его поставить». Я как можно аккуратнее опустила его на пол, затем пересекла комнату.

Пока я шагала по половицам, одна из них издала глухой звук, как будто под ней было пусто. Я присела, хмуро глядя на слегка приподнятую доску. Я медленно подняла её и поразилась, обнаружив под ней пистолет. Вау, Финн. Похоже, у моего друга детства имелась и тёмная сторона.

Я опустила доску обратно.

Вздохнув, я забралась на постель Финна и взяла его альбом для набросков. Открыв его, я обнаружила детально прорисованное изображение воробья.

Я пролистывала страницы одну за другой, пытаясь заблокировать ужас, таившийся под поверхностью.

Потому что буквально через несколько часов я пойду на самую опасную тайную миссию в своей жизни. Я вкладывала всю свою суеверную веру в призраков убитых волков Доврена и в мёртвого Вороньего Короля.

Возможно, я совершенно выжила из ума.

Глава 42

Лила

Я стояла в тени у основания башни, и моё тело чуть ли не вибрировало от волнения.