Я разворачиваюсь и выбегаю с кладбища, взволнованная и разъярённая. У нас ничего нет. Абсолютно не за что зацепиться. И наше единственное средство общения со сверхъестественным миром только что захлопнуло дверь у нас перед носом — из-за меня. Такими темпами мы никогда не найдём Габриэллу, и мы можем забыть об остановке Легиона, если он не предоставит мне карту во время моего следующего сна. Это полная чушь, и я борюсь со злыми слезами, когда мы возвращаемся на главную улицу.

— Притормози, Иден, — кричит Люцифер в нескольких шагах позади меня.

Я игнорирую его и продолжаю идти вперёд, каждый шаг прочь от кладбища звучит как ещё один гвоздь в крышку гроба человечества.

— У нас всё ещё есть другие ресурсы. Поверь.

Я качаю головой, не веря ему. Мы сделали всё, что должны были. Мы пришли сюда в иллюзии, что здесь можно что-то найти. Мы выслушали самодовольную болтовню Майкла. Мы играли в игру Авроры. И что получили? Кроме того, что я вымогала информацию, которая обернулась ловушкой, и обманула Тёмных?

Я так погружена в свои внутренние мучения, что сбиваюсь с шага и чуть не выскакиваю на проезжую часть. Каким-то образом Люцифер подхватывает меня до того, как я превращаюсь в труп на дороге, и ставит на ноги.

— Вау. Когда ты ела в последний раз?

Я быстро прокручиваю в уме события последних двух дней и пожимаю плечами.

— Не знаю. Может быть, позавчера?

— Иден, ты бледная, и твоя кожа липкая. Ты не можешь ясно мыслить. Тебе нужна еда.

Я вырываюсь из его объятий.

— У меня нет времени на еду.

— Есть. И ты никому не принесёшь пользы, особенно Тёмной королеве, если не будешь заботиться о себе. Давай накормим тебя, а потом отправимся глубже во Французский квартал. У меня есть несколько предложений, по которым я, возможно, смогу получить прибыль. Даже если мёртвые ведьмы не помогут, у живых, возможно, не будет выбора.

Я прикусываю губу, взвешивая его предложение, хотя и знаю, что он прав. Я чувствую слабость. И мой недосмотр за собой, возможно, имел какое-то отношение к тому, как Ставрос напал на нас. Я не позволю этому случиться снова.

— Отлично. Двадцать минут, а потом нам нужно вернуться к работе.

Мы останавливаемся у первого попавшегося открытого ресторана, что является настоящим подвигом, поскольку большинство, похоже, закрыты. Я хмурюсь и смотрю на Люцифера, который тоже кажется озадаченным.

— Это праздник или что-то в этом роде?

Он качает головой.

— И даже если так, заведения всё равно были бы переполнены.

Мы заходим в небольшое заведение, и нас тут же встречает дружелюбное лицо, искаженное беспокойством.

— Добрый день, я Луэтта, — протягивает она, подводя нас к столику. — Сегодня я буду единственной официанткой, так как мне пришлось отправить обслуживающий персонал по домам. Я надеюсь, вы будете терпеливы.

Я оглядываю ресторан. Где все?

— Мы вроде как спешим, — говорю я, игнорируя то, как Люцифер косится на меня. — Что мы можем получить быстро и просто?

Луэтта кладёт на стол пару меню, затем объясняет:

— Ну, многие из наших блюд недоступны. Но мы только что приготовили большую кастрюлю нашей знаменитой джамбалайи.

Я киваю.

— Мне это. И воды, пожалуйста.

— То же самое, — подхватывает Люцифер. — Там что-то происходит? Большинство ресторанов закрыто.

Луэтта вздыхает, выражение её лица несчастное.

— К сожалению, нам не повезло, будто происходящего мало. Из-за большого количества вируса гриппа отзываются все продукты. Говорят, что он может заражать продукты питания и вызывать заболевания. Поэтому нам пришлось выбросить всё — фрукты, овощи, даже мясо, поскольку животные заражаются и умирают. И всё, что не испорчено, распределяется по нормам из-за этой новой войны, в которой мы участвуем. И если этого было недостаточно, в Персидском заливе произошёл массовый разлив нефти, так что все морепродукты и рыба гибнут. Всё остальное скупается по сумасшедшим ценам теми, кто может себе это позволить. В общем, у нас у всех заканчивается еда. Боюсь, к ночи наши двери будут закрыты. — Она вытирает под глазами, явно взволнованная. — Простите меня, ребята. Давайте я принесу вам джамбалайю.

Глаза Люцифера встречаются с моими. И хотя у меня по коже бегут мурашки, и подкатывает тошнота от паники, мне нужно услышать, как он это скажет. Мне нужно услышать слова, которые, я знаю, обжигают язык, требуя, чтобы их произнесли. Напоминая, что мы можем убежать, можем спрятаться, но судьба — властная сука, и её нельзя игнорировать.

— Мор, — шепчет он. — Чёрный всадник здесь. Саскию освободили.

<p>Глава 18</p>

Меня действительно тошнит, поэтому, как только Луэтта приносит нам стаканы с водой, я залпом выпиваю свой и прошу налить ещё.

— Чёрт, — тихо ругается Люк после того, как она уходит, чтобы принести еду.

Честно говоря, я даже думать не могу о еде, но, зная, что это может быть буквально наш последний приём пищи, испытываю противоречивое чувство. Если рестораны в одном из самых оживленных районов страны не могут пополнить запасы продуктов, что это значит для обычных людей? Для бедных? И многие ли рискнут заразиться чумой только для того, чтобы прокормить свои семьи?