Ребёнок будет воплощением зла, несущим на себе клеймо зверя… прямой потомок того, кого вы называете Господином.

Слова становятся всё тише, пока их больше не слышно. И когда я, наконец, нахожу в себе силы глотнуть кислорода, они полностью рассеиваются. Я кладу руку в его, переплетая пальцы, и лениво улыбаюсь, опьянённая его вкусом. Я дрожу, голова налита свинцом от тоски, но в течение этого крошечного промежутка времени мой разум кристально чист.

Сегодня вечером я собираюсь заключить сделку с дьяволом. И его сделки всегда серьёзны.

<p>Глава 11</p>

Мы едва выбираемся из лимузина, не разорвав друг на друге одежду в клочья. Люцифер почти несёт меня к лифту, не обращая ни малейшего внимания на зевак, забавляющихся нашими ненасытными аппетитами, и я хихикаю, целуя его губы, лицо, шею. Мне так сильно хочется почувствовать его вкус на своих губах, что физически больно.

Как только за нами закрывается дверь номера, я тут же подавляю эту боль. Я прижимаю его к стене и опускаюсь на колени, задирая облегающее платье до талии, чтобы получить лучший доступ. Его брюки кажутся атласными, когда я провожу руками по его бёдрам, чтобы добраться до пряжки ремня.

Он стонет, гладя меня по волосам.

— Иден… что ты делаешь?

— Я хотела сделать это с того самого дня, как ты пришёл ко мне в ванную Айрин. Я хотела попробовать тебя на вкус той ночью, как те другие девушки. Я хотела взять тебя в рот и проглотить твой грех.

Я стягиваю его штаны до колен, освобождая красивый член. Шелковистые вены на толстом, пульсирующем стволе. Головка набухшая. У меня текут слюнки.

Люцифер тяжело дышит, его взгляд безумен.

— Ты уверена?

— Да. Позволь мне позаботиться о тебе. Позволь служить… Господин.

Как бы мне ни хотелось всего и сразу, я каким-то образом умудряюсь медленно облизнуть его от основания до кончика. Когда я беру ствол в рот так глубоко, как только могу, издаю стон, посылая крошечные вибрации в его отяжелевшую мошонку, пока массирую и ласкаю. Бёдра Люцифера дрожат, и он издаёт одобрительное шипение.

— Так хорошо, — стонет он, и хватка на моих волосах усиливается. — Чёрт. Твой рот так чертовски хорош.

Я нахожу свой ритм, медленно посасывая его, затем ускоряюсь, усиливая давление, одновременно поглаживая его снизу. Люцифер говорит со мной, шепчет грязные словечки, говорит, как я прекрасна на коленях и как сильно он этого хотел — хотел меня. И каждое его слово заставляет меня брать его глубже и глубже, желая, чтобы его семя стекало мне в горло. Влага пропитывает мои трусики, и мне приходится собрать все силы, чтобы сосредоточиться на том, чтобы просто доставлять удовольствие Люциферу, а не снимать боль от пустоты пальцами. Я хочу почувствовать его оргазм, но также хочу, чтобы он кончил внутри меня, вместе со мной, пока я не наполнюсь до краёв.

Я ёрзаю на коленях, представляя, каково чувствовать, как его твёрдость обжигает мои стенки адским пламенем. Какой скользкой я была бы, если бы он ласкал меня, даря удовольствие, которого я жажду, и боль, в которой нуждаюсь.

Он дёргает меня за волосы — сильно — распутывая то, что осталось от причёски, заставляя меня посмотреть на него. Его щёки порозовели, а волосы взъерошены, что так не похоже на его обычно сдержанный, безупречный вид.

— Я хочу тебя, — рычит он и наклоняется, чтобы поднять меня на ноги, и грубо целует, чувствуя, как струйки его предэякулята стекают по моему языку, и, ощущая его сильный запах, который наполняет рот. Когда Люцифер отстраняется, его глаза горят. — Я хочу тебя.

— Тогда возьми меня. Всю. Сделай меня своей.

Он снова целует меня, расстёгивая молнию на платье. Через несколько секунд оно падает к моим ногам. В следующее мгновение он сбрасывает штаны. Затем рубашку и мои трусики. После чего мы стоим посреди спальни, тяжело дыша, и любуясь обнажёнными телами. Я знала, что он прекрасен. Воспоминания о нём в той ванной — было ли то иллюзией или реальностью — до сих пор стоят у меня перед глазами, как личная порнография. Но в приглушённом лунном свете, льющемся из окна, он — самое совершенное творение Бога.

— Я так долго хотел тебя, Иден. И знаю, что прямо сейчас ты думаешь, что тоже хочешь меня. Я понимаю, что веду себя как дурак, притворяясь, что всё по-настоящему — что это может продлиться дольше этой ночи. Поэтому я прошу тебя… запомни меня. Просто постарайся, даже если все мысли обо мне будут стёрты. Запомни меня так, как я буду помнить тебя до конца своего мучительного существования. Помни, что я…

Я провожу пальцем по его, горящим от поцелуев, губам и подхожу так близко, что чувствую, как бешено колотится его нечеловеческое сердце.

— Как я могу забыть?