Читаем Паб полностью

Женщина. Останься в ботинках... прыгай, прыгай ко мне!

Солдат прыгает к женщине, стягивает с себя форму.

Солдат. Они грязные, пропахнем...

Женщина. Хорошо... Хорошо...

Солдат не может расстегнуть брюки, нервничает.

Солдат. О господи, что ж такое!

Женщина. Не надо!

Солдат. Что?

Женщина. Не говори так...

Солдат. А что такое?

Женщина. Это не то место, чтобы так говорить!

Солдат. Да, ну ладно... просто, я же не в таком смысле, я просто что штаны не расстегиваются...

Женщина. Заткнись...

Солдат (растерянно). Хорошо... это... можно я сниму ботинки?..

Женщина. Нет!

Солдат. Хорошо... да... просто, у меня грибок... грибок на ногах... они чешутся, а в ботинках не почесать...

Женщина. Грибок?

Солдат. Да... это от кроссовок... я постоянно ходил в кроссовках... еще до армии... постоянно в кроссовках... это, оказывается, вредно... ноги не дышали, ноги должны дышать... можно?

Женщина. Нельзя... (Женщина гладит шрам на животе солдата). Шрам?.. От чего?

Солдат. Да... отец напивался абсента и метал ножи, как Хемингуэй, только тот метал их в бильярдный стол, а отец в меня!

Женщина. Он писатель?

Солдат. Кто?

Женщина. Твой отец.

Солдат. Писатель... какой он писатель! Нет... Он водитель, водитель автобуса...

Женщина. Ты его ненавидишь?

Солдат. Я его ненавижу! Он метал в меня ножи!.. Он отрастил бороду, стал рыбачить, пить абсент и метать ножи, он все делал, как этот Хемингуэй, которого он обожал!

Женщина. Водитель автобуса обожал Хемингуэя? (Смеется.)

Солдат. Да. А что такого?

Женщина. Нет... просто... это так опасно, когда водитель автобуса обожает Хемингуэя... Он понял все по-своему, и ты чуть не погиб...

Женщина лижет живот солдата, медленно расстегивает его штаны.

Солдат. Я бы все равно не погиб (ржет)... я заговоренный!

Женщина. Заговоренный?..

Солдат. Я по стеклу хожу, в электрочайник палец засовываю, — и ничего...

Женщина наконец спускает штаны с солдата, удивленно разглядывает его стрип-плавки «Calvin Kleine».

Женщина. Что это?

Солдат. Клевые, да?! Увольнительные плавки, — я их так называю, всегда в увольнение надеваю...

Женщина. А что, вам белье... солдатское белье вам не выдают?

Солдат. Выдают, но в увольнение я свои надеваю... красивые...

Женщина. Мне не нравится! Не нравится мне твое белье!

Женщина отталкивает солдата.

Солдат. А чо?

Женщина. Бред какой-то, — «снимаешь» солдата, а он — в дорогом белье. Ты не настоящий солдат!

Солдат. Да как? Вот, смотри...

Достает из кармана воинский билет, протягивает женщине.

Женщина. Чухня какая!

Откидывает от себя корочку.

Женщина. Солдат — это запах, а не бумажки! Солдат — это грязь, пот, а не плавочки Си Кей, ты еще, может, тампоны в жопе носишь, пропитанные алоэ!

Солдат. А-ло-э?.. Ничего я в жопе не ношу... только плавки...

Солдат на мгновение задумывается, вдруг резко стаскивает с себя ботинки.

Солдат. Вот! Я — солдат, я...

Солдат медленно стягивает грязные носки, дико ржет, у женщины снова появляется интерес в глазах, она оживает, подползает к солдату.

Солдат. Солдат... сол-дат...

Женщина. Солдат... ты солдат... теперь я вижу... а то как мой, — от него мюслями пахнет, да и то — только когда возбуждается, а так вообще — стойкое отсутствие запаха, полное... абсолютное... поэтому я — ничья, меня не пометил, самец меня не пометил!

Кидается на солдата.

Женщина. Порви мне!

Солдат. Что?

Женщина. Одежду мою, разорви!

Солдат. Так новая же!

Женщина. Ну и что?! Рви! Рви, ну же! Рви!!!

Солдат цепляется за боди, тянет, но оно только растягивается и никак не рвется.

Женщина. Ну что же ты! Ну?! Рви!

Солдат. Не рвется!

Женщина. Баран!

Отталкивает от себя солдата.

Женщина. У вас физкультура есть?!

Солдат. Есть!.. Полоса препятствий!

Женщина. Баран...

Солдат резко срывается к женщине, снова пробует разорвать ее боди, но оно опять не поддается.

Женщина. Да уйди ты! Не трогай меня!