Эта обширная программа включала следующие главные вопросы: свободу совести, habeas corpus[25], гражданское равноправие, государственное страхование рабочих, реформу местного самоуправления, или земства, создание земства в тех частях империи, где оно еще не существовало (северо-восточные и балтийские губернии), создание земства и городских самоуправлений в Польше; преобразование местного суда, реформу высшей и средней школы, реформу налогового обложения и реформу полиции.

Но помимо этой программы, достаточной самой по себе, чтобы занять Думу на долгое время, в этот период имелись и другие вопросы, которые требовали немедленного разрешения со стороны правительства. Например, было необходимо уничтожить некоторые законы, и из них особенно одиозные, как, например, преследования за различные убеждения, различия в положении евреев и православных, но над всем другим доминировал аграрный вопрос, который требовал быстрых мероприятий, так как в это время он достиг наибольшей остроты.

Ввиду необходимости принять быстрые решения Столыпин воспользовался статьей 87 Основных законов, которая предоставляла правительству право во время перерывов в работе Думы и в случае исключительных обстоятельств осуществлять различные мероприятия при условии представления их на утверждение Думы через три месяца после начала работ законодательных учреждений.

Столыпина часто порицали за широкое пользование статьей 87, скопированной со знаменитой статьи 14 австрийской конституции, и я сам иногда был недоволен его излишней склонностью пользоваться этой статьей как оружием против Думы, и особенно против Государственного совета. И впоследствии это было одной из причин нашего временного расхождения и окончательного разрыва в наших отношениях; но в тот критический период, который я описываю, необходимость немедленного разрешения аграрного вопроса поистине являлась делом «исключительных обстоятельств», предусмотренных статьей 87, так как этот вопрос не только являлся причиной всех беспорядков в сельских округах, но становился, так сказать, предметом домогательств революционных партий, которые воспользовались им, чтобы привлечь в свои ряды земледельческое население путем обещаний более или менее радикального и утопического решения этого вопроса.

Прося меня сохранить за собой портфель министра иностранных дел в его кабинете, Столыпин знал, что он может рассчитывать на мое сердечное сотрудничество в выполнении его программы реформ и в подготовлении почвы для будущей согласованной работы между Думой и правительством.

Несмотря на значительную работу, которую требовали дела моего министерства: я только что начал трудные переговоры, которые привели через год к заключению соглашений с Англией и Японией, я принял активное участие в заседаниях Совета министров, во время которых обсуждались несколько раз в неделю различные разрабатывающиеся законы. По закоренелой привычке русской бюрократии работать по вечерам – хорошо известно, что в России и Испании поздний час работы считается модным, – эти заседания проходили в очень поздний час времени и затягивались до трех или четырех часов утра. Кроме того, приобретя за границей привычку рано вставать, я имел обыкновение принимать до полудня доклады различных начальников моего ведомства, и, следовательно, мне не удавалось спать более четырех или пяти часов за весь период этой интенсивной деятельности.

Если к этому прибавить чрезвычайную напряженность, которой требовали текущие события, вскоре увеличившуюся ввиду бесконечных выступлений террористов, каждому легко понять ту степень физического и нервного напряжения, которые были необходимы для выполнения моих обязанностей.

Я должен отметить также, что громадная работа, выполняемая Столыпиным, высокие душевные качества которого и бесконечная преданность долгу общеизвестны, с течением времени все больше и больше приводили меня в изумление.

Терроризм

<…> Роспуск Думы дал сигнал к возобновлению террористических выступлений, которые проявились в ряде террористических актов.

В субботу 26 августа, около трех часов пополудни, страшный взрыв разрушил часть дачи, занимаемой Столыпиным на островах¹⁷.

Премьер-министр не пострадал, но около тридцати человек были убиты и еще больше ранены, некоторые из них серьезно, среди последних двое детей Столыпина.

Я был в это время в городе, принимая в Министерстве иностранных дел Нитрова, начальника двора великого князя Владимира, который просил его посоветоваться со мной относительно одного дела. Окончив разговор, я задержал моего посетителя еще на полчаса, желая показать ему некоторые внутренние украшения, которые делались в то время во дворце министерства.

Покинув меня, Нитров отправился в резиденцию премьер-министра по другому поручению великого князя, и случилось так, что эта случайная отсрочка спасла его от смерти на вилле Столыпина, иначе он прибыл бы за несколько минут до катастрофы.

Извещенный по телефону о случившемся, я бросился в экипаж и через двадцать минут прибыл на место катастрофы, ужас которой превосходил всякое описание.