Читаем П. А. Столыпин полностью

В свою очередь, Николай II, проявляя «властность», задевал самолюбие Столыпина по различным поводам. Например, в конце 1908 года сообщил о нежелании впредь принимать премьер-министра вечером по субботам и воскресеньям («мне вообще неудобно»). В начале 1911 года, не отказывая себе в удовольствии доставить неприятности Столыпину, царь с упреком указывал премьеру на статью его брата, А. А. Столыпина, в «Новом времени» (будто бы преувеличивающую заслуги Думы). Зная отрицательное в целом отношение Столыпина к Союзу русского народа, велел подсчитывать и составлять «ведомость» получаемых от «союзников» «верноподданных» телеграмм. Решил отправить в отставку обер-прокурора Синода С. М. Лукьянова (считавшегося относительным «либералом» на фоне своих преемников), вопреки мнению Столыпина. Премьер предупреждал, что это может быть воспринято как следствие конфликта с одиозным иеромонахом Илиодором, которого поддерживает Распутин…¹⁰⁶

Кризис влияния Столыпина усугубил острейший политический конфликт в марте 1911 года – в связи с принятием законопроекта о западном земстве. Проект введения земства в шести западных губерниях (это предполагалось в заявленной еще в 1906 году программе) носил довольно прогрессивный характер. Законопроект, одобренный Думой, казалось, не должен был вызвать возражений и у царя. Но когда и этот проект вдруг встретил противодействие у правоконсервативного большинства Государственного совета (был отвергнут принципиальный для Столыпина пункт), премьер усмотрел в этом спланированную интригу против себя лично. Особенно возмутило его то, что, как выяснилось, интрига была санкционирована Николаем II. Один из лидеров правых, В. Ф. Трепов, на аудиенции у царя, сообщив о сомнениях в отношении проекта, получил разрешение голосовать «по совести». Это было воспринято как согласие на отклонение проекта, которому премьер придавал важнейшее значение. Столыпин подал в отставку, и в течение нескольких дней считалось, что его уход – дело решенное и новым премьер-министром станет В. Н. Коковцов. Однако царь не принял отставку. Помимо нежелания создавать «парламентский» прецедент, помогло и вмешательство матери государя, императрицы Марии Федоровны, и великих князей Александра Михайловича и Николая Михайловича. Столыпин, соглашаясь взять назад отставку, добился от Николая II выполнения беспрецедентных, ультимативных требований. Законопроект о западном земстве проводится по статье 87 (для этого искусственно распускается Дума и Государственный совет на три дня, с 12 марта). Чтобы изменить «расклад» в верхней палате, по выбору Столыпина будет назначено 30 новых членов Государственного совета (с 1 января 1912 года). Кроме того, Петр Аркадьевич настоял на увольнении в отпуск до конца года лидеров правых в Государственном совете – В. Ф. Трепова и П. Н. Дурново. Все эти договоренности по просьбе Столыпина были собственноручно записаны царем («синим карандашом на большом листке блокнота»), и затем премьер демонстрировал столь уникальный документ депутатам Думы)¹⁰⁷. Очевидно, что подобная «расписка» на фоне и так серьезного давления на царя могла лишь усилить у Николая II чувство унижения, окончательно предрешая скорое расставание со Столыпиным.

Последняя публичная речь Столыпина, произнесенная 27 апреля 1911 года в Думе, оказалась весьма знаковой, затрагивая более глубокие и системные политические вопросы, чем на первый взгляд могло показаться. Формально это был ответ на запрос о «незакономерном применении» статьи 87. Депутаты в этом шаге усматривали демонстративное пренебрежение законодательными правами Думы и создание опасного «антиконституционного» прецедента (даже верный политический союзник – А. И. Гучков – в знак протеста ушел в отставку с поста спикера Думы). Премьер, «разрубив» проблемную ситуацию, понимал причины беспокойства и возмущения депутатов. Тем не менее он решительно обосновывал право на такие действия именно «чрезвычайными обстоятельствами». Столыпин настаивал, что «чрезвычайность» может выражаться не только в срочности, но и в политической принципиальности вопроса, требующего решения. Недвусмысленно полемизируя с оппонентами на правом фланге, он заявлял, что правительство является «политическим фактом», а не просто «высшим административным местом». Поэтому правительство «имеет право и обязано вести определенную яркую политику» и в исключительных ситуациях «должно вступать в борьбу за свои политические идеалы», а не только «корректно и машинально вертеть правительственное колесо, изготавливая проекты, которые никогда не должны увидеть света». При этом Столыпин прямо обвинил Государственный совет, проваливающий законопроекты правительства как «слишком радикальные», в противодействии реформам: «А в конце концов в результате – царство так называемой вермишели, застой во всех принципиальных реформах»¹⁰⁸.