— Ты жив? — испугалась она за свою жизнь. — Эй…

Парень не отвечал. Скатившись кубарем по ступенькам вниз и испытав на себе всю их бетонную прочность, он явно был сейчас не расположен к каким либо беседам. «Сломался, — была его первая мысль после приземления. — Допрыгался». Лорман молчал, и Лика принялась осторожно спускаться, другого ей ничего не оставалось. Ступеньки были узкие, да еще и наполовину, если не больше, покрытые толстым слоем спрессовавшейся от времени земли, так что безопасным даже ее спуск, когда свободно можно было поскользнуться и повторить подвиг предшественника, назвать было трудно. Пока она так спускалась, Лорман уже успел слегка очухаться и сейчас, выбравшись из-под привалившей его двери, сидя на полу, ощупывал свои руки и ноги. Голова его все еще гудела, как после взрыва, челюсть ныла, а от боли в коленях и локтях даже немного подташнивало, но в целом — ничего страшного не случилось. Могло быть и хуже. «Вроде цел, слава богу, — констатировал он. — Полет прошел нормально. В следующий раз надо быть поосторожней. Кто же мог подумать, что здесь, как в египетской пирамиде на каждом шагу ловушки».

— Ты жив? — повторила Лика свой вопрос, когда оказалась рядом.

— Жив, — Лорман еле разжал челюсть. — А ты чего хотела, чтобы я уже ласты склеил?

— Дурак, — обиделась она. — А кто меня отсюда выводить будет?

— Только про себя и думаешь.

— Ладно, — Лика не стала спорить. — Ты ничего не сломал.

— Не знаю, но, кажется, нет. Я на ноги еще не вставал, чтобы проверить.

— А ты попробуй, — подсказала она. — Только сразу предупреждаю, что я на себе тебя не потащу.

— От тебя дождешься помощи, как же… — Лорман стал медленно подниматься. — Скорее рак на горе свиснет, чем ты…

— В экстремальных ситуациях приходится всегда, чем-то или кем-то одним жертвовать, — сразу же нашлась она, что ответить, — чтобы спасти большинство.

— Это ты то — большинство?

— Конечно… Не ты же?

— Да-а, — протянул Лорман, беря у нее из рук фонарик. — Далеко пойдешь…

— Но ты же цел?

— Цел.

— Вот и не задавай глупых вопросов. Скажи спасибо, что я к тебе сюда еще спустилась.

— Спасибо.

— Молодец. — Лика вдруг весело рассмеялась. — Ты уже начинаешь исправляться. Смотришь, пока мы отсюда выберемся, тебя можно будет показывать в приличном обществе.

— Нормальным людям в вашем обезьяннике делать нечего.

— Это ты то нормальный, — за ответом ей даже не пришлось лезть в карман. — Напился и кувыркаешься здесь по грязным лестницам. Это вместо того, чтобы рыться сейчас в бумагах на своем рабочем месте, или хотя бы, если уж не получилось, то стремится туда попасть.

— Ты нормальная? — Лорман устало отмахнулся.

— Я нормальная. В отличие от некоторых я по ступенькам не кувыркаюсь.

— Зато водку, как сапожник из горла хлыщешь!

— А ты, — девчонка аж зашлась от негодования. — Ты, ты…ты даже и этого делать не умеешь, мужик называется — дверь открыть, и ту не может.

Лорман почувствовал, что снова закипает, и если она еще немного поговорит, если она произнесет еще хоть одно слово, если она…

— Чего рот открыл, пошли, — Лика взяла его за руку и, не дав опомнится, потащила за собой, увлекая в глубину открывшегося коридора.

— А ты уверена, что нам сюда? — Лорман со злостью вырвал руку. Эта стерва снова опередила его на пол шага. — Может, лучше вернуться?

— Ага, буду я как дура лазить по этим катакомбам туда-сюда. Сам сказал, что эта дорога ведет в рай, вот и пошли… Нам осталось найти только лестницу и на этом, слава тебе Господи, наше путешествие, как и наше хреново знакомство, наконец, закончится.

И сопротивляться парень не стал. Может быть, она сейчас была и права, в чем он, правда был совсем не уверен. Но ведь, в конце концов, это же именно он предложил им свернуть в этот проход, а не она, и, следовательно, все — делается правильно…

День 2, эпизод 12

Эпизод XII

— Вам плохо? — услышал Коршун откуда-то издалека, чей-то глухой голос, но подумал, что это не к нему… «Надо же, — мелькнула мысль, — здесь еще кому-то может быть и плохо… Все самое страшное уже случилось и все равно это еще не конец. Сейчас открою глаза и привет, вот он я ново представившийся раб божий Илья… Но я же не Илья, черт, я же…»

— Эй, — он почувствовал, как кто-то дергает его за руку. — Молодой человек…

Коршун открыл глаза и непонимающе уставился на дергающую его за руку девушку.

— Вы меня? — спросил он, постепенно приходя в себя и протирая рукой глаза, удивленно оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, а собственно, где он сейчас находится, на каком таком том или этом свете?

— Вас, конечно, — девушка улыбнулась. — Вы на меня так навалились…

— Извините, — Коршун смутился, — я не специально.

— Ничего, ничего, — затараторила она. — Я сначала так и подумала, что хам какой-то навалился и лапает, а потом смотрю, что это не хам, а вы на меня навалились, а потом смотрю, что и не специально вы совсем, а что вам плохо… Смотрю, а вы уже оседаете и лицо такое бледное, как у покойника. Ну, думаю, один приехал…

— Где я? — перебил ее болтовню мужчина.

— Что, где? — не поняла девушка.

— Где мы находимся?