Оказавшись на улице, Коршун бросил взгляд на круглую цветочную клумбу в центре площади, на которой снова устроился, больше десяти лет назад свергнутый оттуда неблагодарными потомками большой любитель беспризорных детей и ярый ненавистник их непутевых родителей. Чему-то про себя усмехнулся и двинулся в сторону магазина «Детский мир», решив вдруг, просто так побродить по его нескончаемым залам и поглазеть на его многочисленные игрушки. Нервы были на взводе и ничего лучшего для их успокоения в данный момент он придумать не смог, как снова окунуться в детство и хоть на время избавиться от этой гнетущей действительности. Но иллюзии праздника не получилось. Изменился он сам, изменился и мир его окружающий, и никакие игрушки уже, пусть даже и самые навороченные, переубедить его в этом так и не смогли. Бесцельно пробродив там полчаса и купив напоследок, сам не зная зачем, единственную понравившуюся ему игрушку — небольшого плюшевого мишку, он снова оказался на раскаленной от невыносимой жары площади, посмотрел на часы и направился к ближайшему подземному переходу. Солнце стояло еще высоко, дым, похоже, тоже уходить не собирался, да и времени, которого всегда не хватало, сегодня было предостаточно, только тратить было уже некуда. Живи, не хочу…

День 2, эпизод 8

Эпизод VIII

Волк бросил на затянутый дымкой город последний взгляд и затрусил в противоположную от него сторону. Раскинувшийся на многие мили город его манил и пугал одновременно. Манил едой, которой там должно было быть в избытке и пугал своей тишиной и непредсказуемостью. Непонятный для зверя был город, тихий и темный, и трубы в этом городе почему-то тоже не дымили. Странная была картина. Город, вроде бы и был, и зверь его хорошо видел, но он его совсем не чувствовал. Не долетало с той стороны до его мокрого носа, сколько он не принюхивался никаких запахов, и никаких шумов не доносилось с той стороны, сколько зверь не прислушивался, навострив свои острые уши. Город молчал, будто вымер весь, и именно это в нем волка и настораживало.

Город…Опасная территория и не следовало туда соваться. Не его была там территория, незнакомая и потому…страшная, и не ему было там хозяйничать. И зверь это хорошо знал. Но знал он и то, из опыта всей свой тяжелой жизни знал, что когда-то, и это уже не за горами, это время все равно придет, когда ему придется двинуться в ту сторону, в которую сейчас даже глаза не смотрели. И хочет он этого или нет, а голод его все равно погонит в ту сторону, в это скопище странных построек, в которых предпочитали обитать эти двуногие твари, и вот тогда он еще посмотрит, кому будет хуже…

Подул ветер, сначала слабый, но с каждой минутой становившийся все сильнее и сильнее. Стало холодно, и даже густая шерсть перестала спасать зверя от колючих иголок холода, впивающихся в тело. Ветер крепчал и все больше и больше набирал силу. Еще немного, и вот уже по воздуху носились тонны песка и снега, сорванные им с земли. Смесь забивалась под шерсть, лезла в глаза, ноздри и совершенно не давал дышать. Волк прибавил шагу и постарался перейти на бег, но ветер уже разошелся, и сделать это оказалось не так-то и просто. Но и сдаваться зверь тоже не собирался. Открытое место, остановишься и замерзнешь. И надо было идти, а еще лучше бежать. Бежать навстречу ветру, несмотря ни на что. И он побежал. Не в его правилах было петь под чью-то дудку, пусть даже эта дудка и находилась в руках самой природы матушки. Можно было, конечно, как шакал, забиться под какую-нибудь корягу, скрутиться там клубком и, спрятавши нос в лапы, да еще прикрывшись хвостом перележать непогоду. Но волка это в данный момент не устраивало и поэтому он, поняв, что легкой трусцой бежать не получится, обнажил в зверином оскале свои клыки и, прижав уши, рванул с пригорка вниз.