Читаем Ожидание полностью

– Да бросьте вы это лицедейство, Мелани! Пожалуй, я стану звать вас Мелани: очаровательное имя и так вам идет!

– Лицедействуете здесь вы, а не я.

– Я умею распознать талант. Мелани, вы прирожденная актриса! Ведь я и впрямь поверил в холодную, апатичную, безликую маску! Тут-то вы и показали свое истинное лицо. Но не паникуйте: я никому не скажу, что на самом деле вы – воплощение чувственной страсти…

– Вздорные фантазии! – оборвала Мелли. Но голос ее прозвучал на октаву выше, чем следовало, и крайне неубедительно.

– Не надо о фантазиях, Мелани, а то я, чего доброго, позволю-таки вам отвлечь меня от графика!

– А какое место в графике занимает секс? – съязвила Мелли, досадуя, что собеседник держит чувства под контролем куда успешнее, чем она. – Где-то между психотерапией и тренажерами?

– Я нахожу, что поболтать с друзьями столь же полезно и куда менее разорительно, нежели с психоаналитиком, а телом своим я вполне доволен: в конце концов, мы вместе вот уже тридцать один год. Успех вовсе не означает, что я обязан жить по голливудским правилам. Напротив, я свободен, поступать так, как считаю нужным.

– Тогда почему, мистер Любимец Публики, ради этого фильма вы вдруг превратились в аскета? Или вы всегда даете обет целомудрия перед съемками?

– Во-первых, никакого обета целомудрия я не давал. Мне почему-то кажется, что общение с вами выбьет меня из колеи. Поправьте меня, если ошибаюсь, но мне сдается, будто вы не из тех женщин, которые рады провести ночь или, скажем, романтический уик-энд с первым встречным. – Темная бровь вопросительно изогнулась, и Мелли вспыхнула до корней волос.

– Нет!

– И я не таков, чего бы там ни навыдумывала обо мне желтая пресса. Хотя… ради вас я готов на компромисс. Этот фильм много значит для меня, Мелани. – Дик посерьезнел. – Я не жалуюсь, мне здорово везло. Но мне мало достигнутого, я хочу большего. Я собирался сам финансировать картину, но Рекс очень кстати предложил поддержку. Он готов сделать на меня ставку; а это большой риск, уж поверьте. В глазах публики я Дик Грейсон, играющий Дика Грейсона, и публика меня обожает. Если я сыграю не просто несимпатичного, а откровенно гадкого персонажа, есть шанс, что зрителям это по душе не придется, даже если с ролью я справлюсь. Поклонники жестоки к поверженному кумиру. Но я сдаваться не собираюсь.

– Мне понятна ваша увлеченность, – отозвалась Мелли. Обезоруживающая откровенность этого человека выбила почву у нее из-под ног. Возможно, исповедь эта всего лишь актерский трюк, но ей так почему-то не казалось.

Дик кивнул.

– Я стою у решающей черты. И переступлю ее один. Без вас. Боюсь, что наши с вами отношения непременно усложнились бы до непереносимой эмоциональной драмы.

Более нежного цвета лица Дик в жизни не видел: матово-бледная кожа словно отливает внутренним светом, а в глазах отражается то штормовая страсть, то безмятежное спокойствие…

Под пристальным взглядом Дика у Мелли перехватило дыхание, но она не преминула съехидничать:

– Как великодушно с вашей стороны спасти нас обоих от столь кошмарной участи! У меня, разумеется, не достало бы сил устоять перед вашим роковым обаянием!

– О да, самомнения мне не занимать, – усмехнулся он. – А что, интересно, могло подвигнуть такую целеустремленную, уравновешенную особу оставить престижную должность?

Смена темы застала Мелли врасплох.

– Я ушла из медицины не навсегда. Мой последний босс дал понять, что, если я откажусь переспать с ним, о продлении контракта мне нечего и мечтать. Не знаю, зачем я вам это рассказываю… Я ведь даже Лили ни словом не обмолвилась, призналась только Кэрол.

– Лили – ваша вторая сестра? А почему вы ей не доверяете? – На саму исповедь Дик никак не отреагировал, и Мелли горько пожалела, что разоткровенничалась так некстати.

– Если Лили проболтается, ее муж Тимоти придет в бешенство и скорее всего примет меры. – На помрачневшем лице Дика отразилось что-то вроде одобрения, и Мелли досадливо нахмурилась. – Это моя проблема и только моя; не хочу, чтобы меня выгораживали! – Она коротко рассмеялась. – Я могла бы попросить Лили ничего не говорить мужу, но стоит ему переступить порог комнаты, и сестрица выкладывает все как на духу. Короче, условный рефлекс, – невесело улыбнулась Мелли. – На моем месте Лили подала бы в суд, не задумываясь о последствиях. Что до Кэрол, она у нас воинственная натура: врезала бы обидчику от души. А что делаю я? Позорно обращаюсь в бегство!.. – Мелли поднесла к глазам салфетку: по щекам нежданно-негаданно потоком хлынули слезы. – Боже, что за жалкое зрелище! – всхлипнула она. – Только не вздумайте утешать! Или я разрыдаюсь в голос… – Бедняжка не смела, поднять глаза. Только бы Дик не подумал, что я напрашиваюсь на сочувствие!

– Я и не собирался.

– Не собирались? – Слезы тут же высохли, в глазах вспыхнуло негодование. Обрывки бумажной салфетки посыпались на пол, точно конфетти.