«Куда я бегу?» - в ужасе думал Гриф и вертел головой по сторонам. Сломанный ствол, который только что проплыл мимо, казалось, он уже видел раньше. В голове словно сбилась тонкая настройка, курсовая стрелка, указывающая направление, носилась, как бешеная. Мелькала по циферблату, билась об ограничители, того и гляди слетит с оси. Голова закружилась, брызги страха обожгли лицо: «Я бегу не туда. Куда тогда?».

Он остановился, завертелся на месте, резко мотнул факелом кругом. Рукоятка ударилась о ствол дерева. Намотанная тряпка соскочила вместе с проволокой и, пока летела, погасла, а затем вовсе скрылась во мгле.

Гриф взвыл: «Чтоб все провалилось!» - и в злобе швырнул палку ей вслед.

Он стоял, тяжело дышал и лихорадочно думал, в какую сторону ринуться. Всматривался в кружащую, словно хищник возле подранка, белую тварь. «Компас, - в него словно ударила молния. - Я идиот». Гриф вспомнил, что вместе с прочим барахлом в вещмешке у Пистона был и компас.

Тяжело дыша, пуская слюни, он оттянул от груди вещмешок, распустил лямки и сунул внутрь руку. Растопыренные пальцы запрыгали, заскользили по вещам. Указательный палец ударился о покатый железный бок. «Кружка», - определил сталкер, запустил руку глубже. Что-то неопределенное, мягкое: «Футболка или носки. Компас мелкий, его надо искать на дне», - дальше руку. Что-то кольнуло в мизинец, в голове возник образ консервного ножа. Снова что-то твердое - контейнер. Пальцы уткнулись в тряпичное дно. Сразу ощутилось множество мелких предметов. «Целлофан с флаконами, коробок спичек. Так, это что? Аптечка. Да где, черт тебя дери, гребаный компас?!».

Шух-шух-шух, из тумана вынырнул, пролетел в опасной близости от головы обгорелый черенок факела, так сказать, алаверды, и снова сгинул в белесой гати. Несмотря на тепло от нагретого фартука, по спине прошелся мороз. Рассекая воздух, вылетел из колышущейся бели сук, ударил в ногу. Боль разлилась по бедру.

- Твою дивизию, - выдохнул Гриф, - этого только не хватало.

Он с остервенением шарил по дну вещмешка, хватал и отбрасывал в стороны ненужное. Снова открывалка, чертова кружка, сполз и давил в косточку запястья «медведь», к влажным от пота пальцам лип целлофановый пакет. «Я щас вас всех на хрен… есть», - Гриф выдернул из вещмешка руку, в которой крепко сжимал, как коршун цыпленка, зеленый двустворчатый диск. Трясущимися от волнения пальцами открыл крышку.

Стрелка медленно вращалась на оси, покачивалась и лениво, нехотя, словно измывалась, говорила: «Дайте-ка подумать, где же в вашей заднице север. Эко, батенька, вас угораздило». Гриф чуть ли не стонал. Он до последнего не верил, что компас сработает. Были в зоне места, да что места, области, где о магнитных полюсах слыхом не слыхивали. А тут на тебе, подарочек. Хоть и с кривой рожей, все же изволили ткнуть кривым пальчиком. «Тьфу на тебя, железяка чертова».

Прихрамывая, сталкер затрусил вперед, определяя себя относительно люка, выстраивая умозрительный азимут. Правой рукой он прижимал вещмешок к груди. Пальцами ощущал через плотную ткань покатый бок батареи. Левую руку с компасом отодвинул немного вперед и почти касался тумана.

После резкого толчка в плечо он устоял, а от последовавшего сразу за ним рывка за ногу упал. Поднимаясь с земли, Гриф испытал ощутимый удар в спину, как раз туда, где должна полыхать спецовка. «Тылы открыты». Удары, толчки, броски сыпались один за другим. Гриф двигался по опавшему лесу, как ванька-встанька. Падал, взбивал снопы листьев, поднимался и через несколько шагов снова падал. Чтобы не потерять компас, сталкер, улучив момент, убрал его в карман брюк.

Хотя удары и не разбивали тело в кровь, они были чувствительны, некоторые болезненны, и главное, они изматывали. Время от времени в Грифа летели палки, ветки, куски коры. Несколько ударов пришлось в голову. В ушах звенело, ломило затылок.

Несмотря на хладнокровное, безжалостное избиение, сталкер неизменно держался выбранного направления. Прижимал вещмешок с батареей к груди, словно этим самым удерживал сердце, чтобы то не вырвалось наружу.

С потерей сил, сомнения в правильности своего поступка стали терзать Грифа больше, чем физическая боль. Он уже представлял, чем закончится его бесславная, неподготовленная, бесшабашная вылазка. «Ява мог потерпеть и день, и другой, и третий. Какого беса я полез с голой жопой на ежа? - костерил себя Гриф, получая очередной тычок в спину. - Бензинчик с факелком, думал, спасет. Ага. Прокатит, как в тот раз. Дурак. Если я сдохну, то и Ява тоже. Мне нельзя помирать. Его никто не вытащит, кроме меня. Никто не знает, где он».

Очумелый от изнурительной прогулки, избитый, пропитавшийся потом, сталкер уже мало что разбирал в окружающей его туманной мгле. Дышал тяжело, сердце билось гулко, сильно и редко. В ушах звенело. Шорох под ногами как будто перебрался в голову, и листья шуршали уже там. Захотелось упасть в соблазнительную сухую перину, плюнуть на все, и будь что будет.

<p>Глава 24. Неприкасаемый</p>