Читаем Ожерелье королевы полностью

— Что скажет ваше величество об этом сходстве? — спросил г-н де Крон в восторге от впечатления, произведенного Олива.

— Я скажу… я скажу, сударь… — растерянно пробормотала королева и подумала: — «Ах, Оливье! Отчего вас нет здесь?»

— Что угодно приказать вашему величеству?

— Ничего, сударь, ничего; только чтобы король узнал…

— И граф Прованский увидел, не так ли, ваше величество?

— О, благодарю вас, господин де Крон, благодарю! Но что сделают с этой женщиной?

— Ведь этой женщине приписывают все, что произошло? — спросил г-н де Крон.

— Нити заговора, без сомнения в ваших руках?

— Почти все, ваше величество.

— А господин де Роган?

— Господин де Роган еще ничего не знает.

— О, — сказала королева, закрывая лицо руками, — я понимаю теперь, сударь, что эта женщина ввела в заблуждение кардинала!

— Пусть так, ваше величество, но и заблуждение господина де Рогана основано на преступлении другого лица!

— Ищите хорошенько, сударь: в ваших руках честь королевского дома Франции.

— Верьте, ваше величество, что она в надежных руках, — ответил де Крон.

— А процесс? — спросила королева.

— Следствие идет. Все отпираются, но я выжидаю удобную минуту, чтобы выставить ту улику, которая находится в вашей библиотеке.

— А госпожа де Ламотт?

— Она не знает, что я нашел эту женщину, и обвиняет господина де Калиостро в том, что он затуманил голову кардиналу, так что тот потерял рассудок.

— А господин де Калиостро?

— Я велел допросить господина де Калиостро, и он обещал прийти ко мне сегодня же утром.

— Это опасный человек.

— Он будет полезен. Укушенный такой ехидной, как госпожа де Ламотт, он впитает яд, а нам даст противоядие.

— Вы надеетесь на разоблачения?

— Я уверен, что они будут.

— Каким образом, сударь? О, скажите мне все, что может успокоить меня.

— Вот мои соображения, ваше величество: госпожа де Ламотт жила на улице Сен-Клод…

— Я знаю, я знаю, — краснея, сказала королева.

— Да, ваше величество оказали этой женщине честь своим состраданием.

— Она меня хорошо отблагодарила за это, не правда ли? Итак, она жила на улице Сен-Клод?

— А господин де Калиостро живет как раз напротив.

— И вы предполагаете?..

— Что если у одного или другого из этих соседей была тайна, то она должна быть известна обоим… Но простите, ваше величество, уже близится час, когда я жду в Париже господина де Калиостро, и я ни за что не хотел бы отложить этого объяснения…

— Поезжайте, сударь, поезжайте и еще раз будьте уверены в моей благодарности. Вот, — со слезами воскликнула она, когда г-н де Крон вышел, — начинается мое оправдание. Я прочту свою победу на всех лицах. Только одного лица я не увижу — лица единственного друга, которому я более всего желала бы доказать свою невиновность!

Между тем г-н де Крон спешил в Париж. Войдя к себе, он нашел ожидавшего его г-на де Калиостро.

Граф уже накануне узнал обо всем. Он направлялся к Босиру, убежище которого знал, собираясь убедить его покинуть Францию, но по дороге встретил его в одноколке между двумя агентами. Олива пряталась в глубине повозки, совершенно подавленная стыдом и заливаясь слезами.

Босир увидел едущего ему навстречу в почтовом экипаже графа и узнал его. Мысль, что этот загадочный и могущественный вельможа может быть полезным, изменила его намерение никогда не покидать Олива. Он напомнил агентам, что они предлагали ему бежать. Те взяли сто луидоров, которые были у него с собой, и отпустили, несмотря на рыдания Николь.

Целуя свою возлюбленную, Босир шепнул ей на ухо:

— Надейся! Я постараюсь спасти тебя.

И поспешно зашагал по дороге в том направлении, по которому ехал Калиостро.

Граф решил между тем остановиться: в любом случае ему не к чему было ехать за Босиром, раз тот возвращался. Когда Босир порой заставлял гоняться за собой, графу удобнее было ждать его.

И Калиостро ждал уже с полчаса за поворотом дороги, когда увидел приближавшегося любовника Олива, бледного, запыхавшегося, полумертвого и несчастного.

При виде остановившегося экипажа Босир радостно вскрикнул, как утопающий, ухватившийся за плывущую доску.

— Что случилось, сын мой? — спросил граф, помогая ему войти в карету.

Босир рассказал всю свою печальную повесть, которую Калиостро выслушал молча.

— Она погибла! — проговорил он.

— Как это? — воскликнул Босир.

Калиостро рассказал ему все, чего тот не знал: про интригу на улице Сен-Клод и в Версале. Босир едва не потерял сознания.

— Спасите, спасите ее! — говорил он, падая на колени прямо в карете. — И я отдам вам Олива, если вы еще ее любите.

— Друг мой, — возразил Калиостро, — вы заблуждаетесь, я никогда не любил мадемуазель Олива… У меня была только одна цель — вырвать ее из распутной жизни, которую вы заставляли ее делить с вами.

— Но… — сказал удивленный Босир.