Читаем Ожерелье королевы полностью

– Увы, этого не можете ни вы, ни кто другой, что прекрасно понимает королева, и оттого она так жаждет его иметь.

– Но повторяю, король предлагал ей это ожерелье.

Жанна сделала неуловимый жест, словно говорящий о том, как ей надоело все это выслушивать.

– А я, – объявила она, – говорю вам, что женщины, как правило, любят, когда подарки им делают люди, не принуждающие принимать их.

Кардинал внимательно посмотрел на Жанну.

– Я не вполне понимаю, – сказал он.

– Вот и отлично, и вообще довольно об этом. Что вам, в конце концов, до этого ожерелья, коль вам его никогда не иметь?

– О, будь я королем, а вы королевой, я принудил бы вас принять его.

– Ну что ж, хоть вы и не король, принудьте королеву принять его и посмотрите, будет ли она гневаться на такое принуждение.

Кардинал вновь взглянул на Жанну.

– А вы уверены, что не ошибаетесь? – спросил он. – Королеве и впрямь хочется иметь его?

– Безумно хочется. Послушайте, дорогой принц, вы мне говорили, или я слышала от кого-то другого, что вы не огорчились бы, если бы стали министром?

– Вполне возможно, графиня, что я говорил это.

– В таком случае, дорогой принц, побьемся об заклад…

– На какой предмет?

– Что королева назначит министром человека, который устроит так, что через неделю это колье будет лежать на ее туалете.

– О, графиня.

– Я сказала то, что думаю. Или вы предпочитаете, чтобы я не высказывала вслух свои мысли?

– Ни в коем случае!

– Впрочем, сказанное мной к вам не имеет ни малейшего отношения. Вы ведь, ясное дело, не швырнете полтора миллиона ради королевского каприза, ей-ей, это была бы слишком дорогая плата за министерский портфель, которого вы достойны и который получите даром. Так что считайте все, что я тут наговорила, глупой болтовней. Я ведь словно попугай: меня выставили на солнце, оно ослепило меня, и вот я все твержу, что мне жарко. Ах, монсеньор, знали бы вы только, какое это тяжкое испытание для бедной провинциалки – такой вот счастливый день! Чтобы смотреть, не жмурясь, на ослепительное сияние, нужно быть, как вы, орлом.

Кардинал мечтательно задумался.

– Я понимаю, – промолвила Жанна, – теперь вы худо обо мне думаете, считаете меня настолько вульгарной и ничтожной, что даже не удостаиваете разговором.

– С чего вы взяли?

– Я осмелилась судить о королеве.

– Графиня!

– Ну что вы хотите? Я решила, что ей хочется иметь это ожерелье, потому что, глядя на него, она вздохнула. Будь я на ее месте, мне страшно хотелось бы получить его. Так что извините мою слабость.

– Вы восхитительная женщина, графиня. В вас невероятным образом сочетаются, как вы выразились, слабость или, вернее, мягкость сердца и сила ума. В иные моменты в вас настолько мало от женщины, что я просто пугаюсь. Но зато в другие вы так прелестны, что я благословляю за это небо и благословляю вас.

И галантный кардинал подкрепил комплимент поцелуем.

– Ладно, не будем больше об этом, – сказал он.

«Не будем так не будем, – подумала Жанна, – но, похоже, рыбка клюнула».

Однако, сказав «не будем больше об этом», кардинал тут же вернулся к этой теме:

– И вы считаете, что это Бемер приходил?

– Вместе с Босанжем, – с самым невинным видом уточнила Жанна.

– Босанж… постойте, – словно припоминая, проговорил кардинал. – Босанж… Это, кажется, его компаньон?

– Да, высокий, худой.

– Точно, он.

– А где он живет?

– То ли на набережной Феррайль, то ли на набережной Эколь, точно не знаю, во всяком случае, где-то неподалеку от Нового моста.

– Вы правы, у Нового моста. Проезжая там в карете, я заметила эту фамилию над одной из дверей.

«Однако, – подумала Жанна, – рыбка все глубже и глубже заглатывает крючок».

Жанна не ошиблась: крючок был проглочен, и весьма основательно.

Словом, на следующее утро, покинув домик в Сент-Антуане – ком предместье, кардинал велел везти себя прямиком к г-ну Бемеру.

Он собирался сохранить инкогнито, но Бемер и Босанж все-таки были придворными ювелирами и, едва он заговорил, стали обращаться к нему «ваше высокопреосвященство».

– Да, вы правы, титулуя меня, – сказал им кардинал, – но, уж коль скоро вы меня узнали, постарайтесь хотя бы, чтобы не узнали другие.

– Ваше высокопреосвященство может быть спокойно. Мы ждем приказов вашего высокопреосвященства.

– Я приехал к вам купить бриллиантовое ожерелье, которое вы вчера демонстрировали королеве.

– Мы в полном отчаянии, но ваше высокопреосвященство пришли слишком поздно.

– Как так?

– Оно продано.

– Это невозможно. Еще вчера вы его вновь предлагали ее величеству.

– Которая опять отказалась, монсеньор, отчего в силе осталась прежняя сделка.

И с кем же она заключена? – поинтересовался кардинал.

– Это тайна, монсеньор.

– Слишком много тайн, господин Бемер.

И кардинал встал.

– Но, ваше высокопреосвященство…

– Я-то думал, сударь, – не дал ему закончить кардинал, – что ювелир французской короны должен радоваться, что может продать эти прекрасные драгоценности во Франции, но вы предпочитаете Португалию. Как вам угодно, господин Бемер.

– Монсеньору все известно! – воскликнул ювелир.

– А что вы нашли в этом удивительного?

– Но если монсеньору все известно, то, значит, только от королевы.