Читаем Ожерелье королевы полностью

– И ее величество сказала правду, кузина. Теперь… мне кажется, я снова дышу, потому что принцесса де Ламбаль никогда не лжет.

– Никогда, государь, – спокойно подтвердила принцесса.

– Да, никогда! – с самой уважительной убежденностью воскликнул г-н де Крон. – Но в таком случае, государь, позвольте мне…

– Позволяю, господин де Крон. Выспрашивайте, дознавайтесь, я отдаю нашу дорогую принцессу вам на допрос.

Г-жа де Ламбаль улыбнулась.

– Я готова, – сказала она, – но только помните, государь, пытки отменены.

– Да, я отменил их для других, – с улыбкой ответил король, – но не для себя.

– Ваша светлость, – обратился к принцессе начальник полиции, – будьте добры сказать королю, что вы делали с ее величеством у господина Месмера, но прежде всего, как была одета ее величество.

– На ее величестве было платье из жемчужно-серой тафты, накидка из вышитого муслина, горностаевая муфта и шляпа розового бархата с большими черными лентами.

Описание совершенно не совпадало с описанием наряда м-ль Оливы. Г-н де Крон был живейшим образом изумлен, граф Прованский кусал губы.

Король потер руки.

– И что же сделала королева, войдя? – осведомился он.

– Государь, вы совершенно правильно сказали «войдя», потому что, едва мы вошли…

– Вдвоем?

– Да, государь, вдвоем. Так вот, едва мы вошли в первую залу, где нас никто не заметил, потому что всеобщее внимание было захвачено таинствами магнетизма, к ее величеству подошла женщина и подала ей маску, умоляя не ходить дальше.

– И вы не пошли? – вырвался с вопросом граф Прованский.

Нет.

– Значит, вы не пошли дальше первой залы? – спросил г-н де Крон.

– Нет, сударь.

– И вы не отпускали руки королевы? – с некоторым еще беспокойством справился король.

– Ни на секунду, рука ее величества все время опиралась на мою.

– Ну, господин де Крон, что вы об этом думаете? – поинтересовался король. – Что скажете, брат?

– Просто необыкновенно, нечто сверхъестественное, – отвечал Месье[95] с деланной радостью, выдававшей куда ясней, чем недоверие, его досаду.

– Ничего сверхъестественного в этом нет, – не замедлил вступить г-н де Крон, у которого радость короля вызывала нечто наподобие угрызений совести, – потому что ее светлость не может говорить ничего, кроме правды.

– И что же из этого следует? – полюбопытствовал граф Прованский.

– А следует из этого, ваше высочество, что мои агенты ошиблись.

– Вы это серьезно? – нервно вздрогнув, спросил граф Прованский.

– Совершенно серьезно, ваше высочество. Мои агенты ошиблись, ее же величество вела себя именно так, как нам поведала госпожа де Ламбаль. Что же касается газетчика, поскольку я убежден в высшей степени правдивым рассказом принцессы, то думаю, этот негодяй тоже поверит ей. Я дам приказ взять его немедля под стражу.

Г-жа де Ламбаль переводила взгляд с одного на другого с безмятежностью человека, не чувствующего за собой вины, который без тени страха любопытствует знать, в чем дело.

– Минутку, минутку, – сказал король, – повесить газетчика мы всегда успеем. Принцесса, вы упомянули про женщину, остановившую королеву у входа в зал. Скажите, кто она?

– Ваше величество, вы, кажется, знаете ее. Но то, что ее величество была знакома с ней, мне точно известно.

– Понимаете, кузина, мне нужно, просто необходимо побеседовать с этой женщиной. В ней подтверждение истины и ключ к тайне.

– И я того же мнения, – согласился г-н де Крон, к которому повернулся король.

«Женские хитрости, – подумал граф Прованский. – Что-то эта женщина смахивает на бога из машины![96]»

Вслух же он произнес:

– Кузина, ее величество призналась вам, что знает эту женщину?

– Ее величество нив чем мне не признавалась, она просто рассказала мне о ней.

– Да, да, простите.

– Мой брат хотел сказать, – объяснил король, – что, коль королева знает эту женщину, вы тоже должны ее знать.

– Это госпожа де Ламотт-Валуа.

– Эта интриганка! – с досадой воскликнул король.

– Эта попрошайка! – бросил граф. – Допрашивать ее будет нелегко, она изрядно хитра.

– Мы будем столь же хитры, как она, – заметил г-н де Крон. – Впрочем, после свидетельства госпожи де Ламбаль хитрость нам не понадобится. Итак, по первому слову вашего величества…

– Нет, нет, – расстроенно произнес Людовик XVI. – Мне надоело видеть, что вокруг королевы крутятся люди из дурного общества. Королева настолько добра, что к ней под предлогом бедности липнет все, что есть самого сомнительного среди мелкого дворянства.

– Но госпожа де Ламотт действительно Валуа, – заметила принцесса де Ламбаль.

– Да пусть она будет кем угодно, кузина, я не желаю, чтобы она появлялась тут. Я предпочту пожертвовать безмерной радостью, которую мне доставило бы окончательное оправдание королевы, да, да, предпочту пожертвовать ею, лишь бы не видеть эту особу.

– И однако, вам придется увидеть ее! – воскликнула побледневшая от гнева королева, распахнув дверь кабинета и появившись на пороге. Лицо ее от благородного негодования казалось еще прекрасней, она метнула разъяренный взгляд на графа Прованского; прижатый створкой двери, он неловко кланялся Марии Антуанетте.