Очевидно, на повестку дня становится пятый этап, с достойнейшей задачей – сомкнуть последние усилия в пространстве и времени, одолев трассу в одну навигацию. Пусть это будет чисто технический этап. Ему со времени суждено стать экономическим. Задача – под стать эпохе, смело заявившей: «Нам нет преград на море и на суше, нам не страшны ни льды, ни облака»…

Знание логики партийных и государственных верхов, подсказывало Шмидту, что начинать надо с крупного проекта, способного заинтересовать власть предержащих на самом высоком уровне. Однако он понимал: прежде, чем выходить на «верхи», нужно сформулировать новую идею, способную поразить высшее руководство страны. Перед Шмидтом все отчетливей обозначилось новое грандиозное поле для приложения сил, не имевшее ничего общего ни с его предшествующей деятельностью на самых ответственных постах, ни со спортивными приключениями в горах. Не выходила из головы мысль, подсказанная словами из работы Русанова: «Что касается правительственной поддержки, то она могла бы ближайшим образом выразиться не в бесполезном субсидировании существующих частных пароходных компаний, а в подготовке почвы будущего рационально организованного мореплавания… Особенности морского пути требуют специальной сложной организации…» (1945, с. 91)». Именно с этого следовало начать в сложившихся условиях. Требовался достойный повод. И каким он будет – Шмидт уже догадывался, тем более штат будущих исполнителей, готовых действовать под девизом «Никто, кроме нас!», уже был у него перед его глазами.

Глава 6

Поход «Сибирякова». Осуществление вековой мечты

у Архангельского города,

У корабельного пристанища…

«С якоря в восемь, курс – ост»…

Спустя четыре века настала пора осуществить то, к чему призывал просвещенную Европу посланник Ивана III при папском дворе Дмитрий Герасимов, хотя и с поправками на реалии жестокого ХХ века.

Этому предшествовал ряд решений в советских верхах.

11 ноября 1931 года было принято совершенно секретное постановление ЦК ВКП(б) с кратким названием «О Колыме», где высшее партийное руководство сочло необходимым «… для форсирования золотодобычи в верховьях Колымы образовать специальный трест с непосредственным подчинением ЦК ВКП(б)», позднее под названием Дальстрой переданный в НКВД. 25 января 1932 года СНК принял постановление «Об освоении северо-восточных водных путей СССР». Наркомводу поручалось обеспечить доставку рабочей силы и необходимого оборудования на Колыму арктическими морями – для обеспечения золотодобычи в бассейне Колымы. С этой целью формировалась специальная Особая Северо-Восточная экспедиция во главе с Н.И. Евгеновым и его с заместителем А.П. Бочеком, известным дальневосточным капитаном. Сам нарком Н.М. Янсон, рассказывая ему о целях и задачах предстоящей операции, подчеркнул ее значимость следующим образом: «За экспедицией будет следить не только Наркомат и Дальстрой, это вы должны знать…» – не решаясь произнести имени главного надзирающего. Впрочем, оба великолепно поняли, о ком шла речь…

Судьба Евгенова, окончившего Морской корпус и получившего полярный опыт еще в экспедиции Вилькицкого, в советское время типична для представителя русской интеллигенции (включая военную) после Октября. Это очень точно подметил его начальник по Комсеверпути М.И. Шевелев: «Вилькицкий эмигрировал, а Евгенов волею судеб попал к Колчаку. Евгенов не был активным белогвардейцем, а с Колчаком у него были личные связи… Его даже арестовали в одном вагоне с Колчаком… Колчак был расстрелян, такая же участь угрожала и Евгенову. Но о нем доложили в Москву как о крупном ученом самому Ленину, и вышел приказ Евгенова помиловать. После этого он верой и правдой служил родине. Он был настоящий русский патриот, настоящий ученый, интеллигент. Был одним из первых начальников морской части Карской экспедиции» (1999, с. 57), возглавляя ее пять раз. Написал первую «Лоцию Карского моря и Новой Земли», за которую позднее был удостоен ученой степени доктора наук и звания профессора. Так что его назначение на должность начальника Особой Северо-Восточной экспедиции не было случайностью.